Книга Урантии - Текст 184
Перед судом синедриона

Книга Урантии      

Чст IV. Жизнь и Учения Иисуса



    Представители Анны дали командиру римских солдат тайное указание: после ареста немедленно доставить Иисуса во дворец Анны. Бывший первосвященник желал поддержать свой авторитет как главы религиозной власти евреев. Удерживая Иисуса в своем доме в течение нескольких часов, он преследовал и другую цель — выиграть время, необходимое для законного созыва суда синедриона. Собирать суд синедриона до времени приношения утренней жертвы во храме было незаконно, а эту жертву совершали около трех часов ночи..

184:0.1 (1978.1) REPRESENTATIVES of Annas had secretly instructed the captain of the Roman soldiers to bring Jesus immediately to the palace of Annas after he had been arrested. The former high priest desired to maintain his prestige as the chief ecclesiastical authority of the Jews. He also had another purpose in detaining Jesus at his house for several hours, and that was to allow time for legally calling together the court of the Sanhedrin. It was not lawful to convene the Sanhedrin court before the time of the offering of the morning sacrifice in the temple, and this sacrifice was offered about three o’clock in the morning.

    Анна знал, что суд синедриона ждет во дворце его зятя Каиафы. К полуночи в доме первосвященника собралось около тридцати членов синедриона, с тем чтобы быть готовыми судить Иисуса, когда того смогут доставить к ним. Собраны были лишь те члены синедриона, которые решительно и открыто отвергали Иисуса и его учения, поскольку для состава суда первой инстанции требовалось только двадцать три человека.

184:0.2 (1978.2) Annas knew that a court of Sanhedrists was in waiting at the palace of his son-in-law, Caiaphas. Some thirty members of the Sanhedrin had gathered at the home of the high priest by midnight so that they would be ready to sit in judgment on Jesus when he might be brought before them. Only those members were assembled who were strongly and openly opposed to Jesus and his teaching since it required only twenty-three to constitute a trial court.

    Около трех часов провел Иисус во дворце Анны, расположенном на Масличной горе недалеко от Гефсиманского сада, где его и арестовали. Иоанн Зеведеев во дворце Анны был свободен и в безопасности не только благодаря распоряжению римского командира, но и потому, что он и его брат Иаков были хорошо знакомы старым слугам, так как множество раз гостили во дворце, ибо бывший первосвященник был дальним родственником их матери Саломеи.

184:0.3 (1978.3) Jesus spent about three hours at the palace of Annas on Mount Olivet, not far from the garden of Gethsemane, where they arrested him. John Zebedee was free and safe in the palace of Annas not only because of the word of the Roman captain, but also because he and his brother James were well known to the older servants, having many times been guests at the palace as the former high priest was a distant relative of their mother, Salome.

1. Допрос Анны   

1. Examination by Annas

    Анна, разбогатевший храмовыми сборами, будучи тестем действующего первосвященника и имея связи с римскими властями, был самым могущественным человеком во всем еврействе. Он был вкрадтчивым и трезвым мастером козней и интриг. Анна хотел руководить устранением Иисуса, потому что боялся полностью доверить столь важное предприятие своему резкому и агрессивному зятю. Анна хотел сделать так, чтобы решающее слово в суде над Учителем принадлежало саддукеям, так как опасался возможного сочувствия со стороны некоторых фарисеев, поскольку все члены синедриона, которые поддерживали дело Иисуса были фарисеями.

184:1.1 (1978.4) Annas, enriched by the temple revenues, his son-in-law the acting high priest, and with his relations to the Roman authorities, was indeed the most powerful single individual in all Jewry. He was a suave and politic planner and plotter. He desired to direct the matter of disposing of Jesus; he feared to trust such an important undertaking wholly to his brusque and aggressive son-in-law. Annas wanted to make sure that the Master’s trial was kept in the hands of the Sadducees; he feared the possible sympathy of some of the Pharisees, seeing that practically all of those members of the Sanhedrin who had espoused the cause of Jesus were Pharisees.

    Анна не видел Иисуса несколько лет, с того самого момента, когда Учитель постучался в его дом и тотчас ушел, увидев холодную сдержанность, с которой тот его принял. Анна рассчитывал воспользоваться этим старым знакомством и таким образом попытаться убедить Иисуса отказаться от своих притязаний и покинуть Палестину. Ему не хотелось участвовать в убийстве хорошего человека, и он рассудил, что Иисус, возможно, предпочтет изгнание смертной казни и покинет страну. Но когда Анна встал перед непоколебимым и полным решимости галилеянином, он сразу понял, что делать подобные предложения бесполезно. Иисус был еще более величественным и невозмутимым, чем Анна запомнил его.

184:1.2 (1978.5) Annas had not seen Jesus for several years, not since the time when the Master called at his house and immediately left upon observing his coldness and reserve in receiving him. Annas had thought to presume on this early acquaintance and thereby attempt to persuade Jesus to abandon his claims and leave Palestine. He was reluctant to participate in the murder of a good man and had reasoned that Jesus might choose to leave the country rather than to suffer death. But when Annas stood before the stalwart and determined Galilean, he knew at once that it would be useless to make such proposals. Jesus was even more majestic and well poised than Annas remembered him.

    Когда Иисус был молод, Анна проявил к нему большой интерес, однако теперь доходы Анны находились под угрозой из-за того, что Иисус недавно изгнал менял и прочих торговцев из храма. Это деяние возбудило в бывшем первосвященнике большую враждебность, чем учения Иисуса.

184:1.3 (1979.1) When Jesus was young, Annas had taken a great interest in him, but now his revenues were threatened by what Jesus had so recently done in driving the money-changers and other commercial traders out of the temple. This act had aroused the enmity of the former high priest far more than had Jesus’ teachings.

    Анна вошел в свой просторный зал для аудиенций, сел в большое кресло и приказал привести Иисуса. После нескольких минут, которые Анна провел, молча рассматривая Учителя, он сказал: «Ты понимаешь, что в отношении твоего учения необходимо что-то предпринять, ибо ты нарушаешь мир и порядок в нашей стране». Пока Анна вопросительно смотрел на Иисуса, Учитель смотрел в глаза ему, но ничего не отвечал. Тогда Анна продолжил: «Как зовут твоих учеников, не считая агитатора Симона Зилота?» И опять Иисус посмотрел на него, но не ответил.

184:1.4 (1979.2) Annas entered his spacious audience chamber, seated himself in a large chair, and commanded that Jesus be brought before him. After a few moments spent in silently surveying the Master, he said: “You realize that something must be done about your teaching since you are disturbing the peace and order of our country.” As Annas looked inquiringly at Jesus, the Master looked full into his eyes but made no reply. Again Annas spoke, “What are the names of your disciples, besides Simon Zelotes, the agitator?” Again Jesus looked down upon him, but he did not answer.

    Анна был весьма обеспокоен отказом Иисуса отвечать на его вопросы, обеспокоен настолько, что сказал ему: «Неужели тебе все равно, благосклонен я к тебе или нет? Неужели тебе безразлично, какое влияние я могу оказать на решение суда над тобой?» Услышав это, Иисус сказал: «Анна, ты знаешь, что у тебя не было бы власти надо мной, если бы не было дано тебе Отцом моим. Одни хотят убить Сына Человеческого, потому что невежественны и ничего не знают; ты же, друг, знаешь, что делаешь. Как же ты можешь тогда отвергать свет Бога?»

184:1.5 (1979.3) Annas was considerably disturbed by Jesus’ refusal to answer his questions, so much so that he said to him: “Do you have no care as to whether I am friendly to you or not? Do you have no regard for the power I have in determining the issues of your coming trial?” When Jesus heard this, he said: “Annas, you know that you could have no power over me unless it were permitted by my Father. Some would destroy the Son of Man because they are ignorant; they know no better, but you, friend, know what you are doing. How can you, therefore, reject the light of God?”

    Доброжелательность, с которой Иисус говорил с Анной, почти смутила его. Однако про себя он уже решил, что Иисус должен либо покинуть Палестину, либо умереть; поэтому, собравшись с духом, Анна сказал: «Что же это такое, чему ты пытаешься учить народ? Кем ты называешь себя?» Иисус ответил: «Ты хорошо знаешь, что я говорил явно миру. Я учил в синагогах и много раз в храме, где все евреи и многие неевреи слышали меня. Я тайно не говорил ничего; почему же тогда ты спрашиваешь меня об учении моем? Почему бы тебе не призвать слышавших меня и не спросить у них? Вот, весь Иерусалим слышал, что я говорил, даже если ты сам не слышал этих учений». Однако прежде, чем Анна мог ответить, главный служитель дворца, стоявший рядом, ударил Иисуса по лицу и сказал: «Как смеешь так отвечать первосвященнику?» Анна не сказал ни слова упрека своему служителю, но Иисус обратился к нему и сказал: «Друг мой, если я сказал худо, покажи, что худо; если же я сказал истину, что бьешь меня?»

184:1.6 (1979.4) The kindly manner in which Jesus spoke to Annas almost bewildered him. But he had already determined in his mind that Jesus must either leave Palestine or die; so he summoned up his courage and asked: “Just what is it you are trying to teach the people? What do you claim to be?” Jesus answered: “You know full well that I have spoken openly to the world. I have taught in the synagogues and many times in the temple, where all the Jews and many of the gentiles have heard me. In secret I have spoken nothing; why, then, do you ask me about my teaching? Why do you not summon those who have heard me and inquire of them? Behold, all Jerusalem has heard that which I have spoken even if you have not yourself heard these teachings.” But before Annas could make reply, the chief steward of the palace, who was standing near, struck Jesus in the face with his hand, saying, “How dare you answer the high priest with such words?” Annas spoke no words of rebuke to his steward, but Jesus addressed him, saying, “My friend, if I have spoken evil, bear witness against the evil; but if I have spoken the truth, why, then, should you smite me?”

    Хотя Анна и пожалел о том, что его служитель ударил Иисуса, тем не менее он был слишком горд, чтобы выразить свое отношение к этому. В смятении Анна вышел в другую комнату и почти на час оставил Иисуса одного с домашней прислугой и храмовыми стражами.

184:1.7 (1979.5) Although Annas regretted that his steward had struck Jesus, he was too proud to take notice of the matter. In his confusion he went into another room, leaving Jesus alone with the household attendants and the temple guards for almost an hour.

    Вернувшись, Анна подошел к Учителю и сказал: «Считаешь ли себя Мессией, избавителем Израиля?» Иисус сказал: «Анна, ты знаешь меня со времен моей юности. Ты знаешь, что я не считаю себя ничем, кроме того, что назначено мне Отцом моим, и что я послан ко всем людям, и евреям и неевреям». Тогда Анна сказал: «Мне говорили, что ты называешь себя Мессией; правда это?» Иисус посмотрел на Анну, но ответил лишь: «Ты сказал это».

184:1.8 (1979.6) When he returned, going up to the Master’s side, he said, “Do you claim to be the Messiah, the deliverer of Israel?” Said Jesus: “Annas, you have known me from the times of my youth. You know that I claim to be nothing except that which my Father has appointed, and that I have been sent to all men, gentile as well as Jew.” Then said Annas: “I have been told that you have claimed to be the Messiah; is that true?” Jesus looked upon Annas but only replied, “So you have said.”

    Приблизительно в это время из дворца Каиафы прибыли вестники, чтобы узнать, в котором часу Иисуса приведут на суд синедриона, и, поскольку приближался рассвет, Анна решил, что лучше всего Иисуса послать Каиафе связанным и под охраной храмовых стражников. Вскоре и сам Анна отправился следом за ними.

184:1.9 (1980.1) About this time messengers arrived from the palace of Caiaphas to inquire what time Jesus would be brought before the court of the Sanhedrin, and since it was nearing the break of day, Annas thought best to send Jesus bound and in the custody of the temple guards to Caiaphas. He himself followed after them shortly.

2. Петр на дворе первосвященника   

2. Peter in the Courtyard

    Когда отряд стражников и солдат приближался ко входу во дворец Анны, Иоанн Зеведеев шел рядом с командиром римских солдат. Иуда же отстал на некоторое расстояние, а Симон Петр следовал вдали. Когда Иоанн с Иисусом и стражниками вошли на двор дворца, Иуда подошел к воротам, но, увидев Иисуса и Иоанна, отправился к дому Каиафы, где, как он знал, позднее состоится настоящий суд над Учителем. Вскоре после того, как ушел Иуда, пришел Симон Петр, и пока он стоял перед воротами его увидел Иоанн как раз перед тем, как Иисуса приготовились ввести во дворец. Придверница, стоявшая при вратах, знала Иоанна, и когда он обратился к ней с просьбой пропустить Петра, та охотно согласилась.

184:2.1 (1980.2) As the band of guards and soldiers approached the entrance to the palace of Annas, John Zebedee was marching by the side of the captain of the Roman soldiers. Judas had dropped some distance behind, and Simon Peter followed afar off. After John had entered the palace courtyard with Jesus and the guards, Judas came up to the gate but, seeing Jesus and John, went on over to the home of Caiaphas, where he knew the real trial of the Master would later take place. Soon after Judas had left, Simon Peter arrived, and as he stood before the gate, John saw him just as they were about to take Jesus into the palace. The portress who kept the gate knew John, and when he spoke to her, requesting that she let Peter in, she gladly assented.

    Войдя на двор, Петр подошел к костру и хотел согреться, ибо ночь была холодная. Здесь среди врагов Иисуса он остро ощущал себя не на своем месте, и это было действительно так. Учитель не давал ему указания быть рядом с ним, как сказал Иоанну. Петр принадлежал к тем апостолам, кто получил особое предостережение не подвергать опасности свои жизни во время суда над их Учителем и его распятия.

184:2.2 (1980.3) Peter, upon entering the courtyard, went over to the charcoal fire and sought to warm himself, for the night was chilly. He felt very much out of place here among the enemies of Jesus, and indeed he was out of place. The Master had not instructed him to keep near at hand as he had admonished John. Peter belonged with the other apostles, who had been specifically warned not to endanger their lives during these times of the trial and crucifixion of their Master.

    Прежде чем подойти к дворцовым вратам, Петр бросил свой меч, так что на двор Анны он вошел безоружным. Его ум был в смятении, и он с трудом понимал, что Иисус арестован. Петр не мог осознать реальность создавшегося положения — что он на дворе Анны и греется рядом со слугами первосвященника. Он думал о том, что делают другие апостолы, и, размышляя, почему Иоанн мог быть допущен во дворец, пришел к заключению, что это объясняется его знакомством со слугами — ведь Иоанн приказал придвернице пропустить его.

184:2.3 (1980.4) Peter threw away his sword shortly before he came up to the palace gate so that he entered the courtyard of Annas unarmed. His mind was in a whirl of confusion; he could scarcely realize that Jesus had been arrested. He could not grasp the reality of the situation — that he was here in the courtyard of Annas, warming himself beside the servants of the high priest. He wondered what the other apostles were doing and, in turning over in his mind as to how John came to be admitted to the palace, concluded that it was because he was known to the servants, since he had bidden the gate-keeper admit him.

    Вскоре после того, как придверница впустила Петра, когда он грелся у костра, та подошла к нему и озорно спросила: «И ты не из учеников ли этого человека?» Петру не следовало удивляться тому, что его узнали, ибо просил девушку пропустить его в дворцовые врата Иоанн; но Петр был в таком напряженном и нервном состоянии, что это опознание его как ученика Иисуса выбило его из равновесия, и с единственной мыслью, первой пришедшей на ум, — мыслью о спасении своей жизни — он быстро ответил на вопрос служанки: «Нет».

184:2.4 (1980.5) Shortly after the portress let Peter in, and while he was warming himself by the fire, she went over to him and mischievously said, “Are you not also one of this man’s disciples?” Now Peter should not have been surprised at this recognition, for it was John who had requested that the girl let him pass through the palace gates; but he was in such a tense nervous state that this identification as a disciple threw him off his balance, and with only one thought uppermost in his mind — the thought of escaping with his life — he promptly answered the maid’s question by saying, “I am not.”

    Очень скоро к Петру подошел другой слуга и сказал: «Не тебя ли я видел в саду, когда арестовали этого человека? И ты не один ли из его последователей?» Теперь Петр был уже не на шутку встревожен и не видел подходящего (способа спастись от этих обвинителей; поэтому, решительно отрицая всякую связь с Иисусом, он произнес: «Я не знаю этого человека, и я не один из его последователей».

184:2.5 (1980.6) Very soon another servant came up to Peter and asked: “Did I not see you in the garden when they arrested this fellow? Are you not also one of his followers?” Peter was now thoroughly alarmed; he saw no way of safely escaping from these accusers; so he vehemently denied all connection with Jesus, saying, “I know not this man, neither am I one of his followers.”

    Приблизительно в это же время придверница отвела Петра в сторону и сказала: «Я уверена, что ты ученик этого Иисуса не только потому, что один из его последователей просил меня пустить тебя на двор, но и потому, что моя сестра видела тебя во храме с этим человеком. Почему отрицаешь это?» Услышав обвинение служанки, Петр стал отрицать вообще какое бы то ни было знакомство с Иисусом и со множеством проклятий и ругательств снова сказал: «Я не последователь этого человека; я даже не знаю его и прежде о нем никогда не слышал».

184:2.6 (1980.7) About this time the portress of the gate drew Peter to one side and said: “I am sure you are a disciple of this Jesus, not only because one of his followers bade me let you in the courtyard, but my sister here has seen you in the temple with this man. Why do you deny this?” When Peter heard the maid accuse him, he denied all knowledge of Jesus with much cursing and swearing, again saying, “I am not this man’s follower; I do not even know him; I never heard of him before.”

    На какое-то время Петр отошел от костра и стал прогуливаться по двору. Ему бы хотелось уйти, но он боялся привлечь к себе внимание. Замерзнув, он вернулся к костру, и один из стоявших рядом с ним сказал: «Ты точно один из учеников этого человека. Этот Иисус — галилеянин, и твоя речь обличает тебя, ибо ты говоришь, как галилеянин». И снова Петр отрицал какую бы то ни было связь со своим Учителем.

184:2.7 (1981.1) Peter left the fireside for a time while he walked about the courtyard. He would have liked to have escaped, but he feared to attract attention to himself. Getting cold, he returned to the fireside, and one of the men standing near him said: “Surely you are one of this man’s disciples. This Jesus is a Galilean, and your speech betrays you, for you also speak as a Galilean.” And again Peter denied all connection with his Master.

    Петр был настолько растерян, что, пытаясь избежать столкновения со своими обвинителями, ушел от костра и уединился на крыльце. После более чем часового уединения Петра придверница и ее сестра случайно наткнулись на него, и обе снова, поддразнивая, обвинили его в том, что он последователь Иисуса. Петр опять отверг обвинение. И как только он еще раз отрекся от какого бы то ни было отношения к Иисусу, пропел петух, и Петр вспомнил слова предупреждения, сказанные ему Учителем ранее этой же ночью. Когда же он стоял с тяжелым сердцем, раздавленный чувством вины, двери дворца распахнулись и стражи, пройдя мимо него, повели Иисуса к Каиафе. Проходя мимо Петра, Учитель в свете факелов увидел отчаяние на лице своего прежде самоуверенного и внешне смелого апостола и, обратившись, взглянул на Петра. Петр не забывал этот взгляд до конца жизни. Это был взгляд, исполненый жалости и любви, какого смертный человек на лице Учителя не видел никогда.

184:2.8 (1981.2) Peter was so perturbed that he sought to escape contact with his accusers by going away from the fire and remaining by himself on the porch. After more than an hour of this isolation, the gate-keeper and her sister chanced to meet him, and both of them again teasingly charged him with being a follower of Jesus. And again he denied the accusation. Just as he had once more denied all connection with Jesus, the cock crowed, and Peter remembered the words of warning spoken to him by his Master earlier that same night. As he stood there, heavy of heart and crushed with the sense of guilt, the palace doors opened, and the guards led Jesus past on the way to Caiaphas. As the Master passed Peter, he saw, by the light of the torches, the look of despair on the face of his former self-confident and superficially brave apostle, and he turned and looked upon Peter. Peter never forgot that look as long as he lived. It was such a glance of commingled pity and love as mortal man had never beheld in the face of the Master.

    Когда Иисус и стражники вышли из ворот дворца, Петр последовал за ними, но лишь на небольшое расстояние. Дальше он идти не мог. Он сел на краю дороги и горько заплакал. Пролив же эти мучительные слезы, Петр направился обратно в лагерь, надеясь найти своего брата Андрея. Придя в лагерь, он нашел лишь Давида Зеведеева, который поручил вестнику отвести его в Иерусалим туда, куда ушел прятаться Андрей.

184:2.9 (1981.3) After Jesus and the guards passed out of the palace gates, Peter followed them, but only for a short distance. He could not go farther. He sat down by the side of the road and wept bitterly. And when he had shed these tears of agony, he turned his steps back toward the camp, hoping to find his brother, Andrew. On arriving at the camp, he found only David Zebedee, who sent a messenger to direct him to where his brother had gone to hide in Jerusalem.

    Все, что случилось с Петром, произошло на дворе у дворца Анны на Масличной горе. Петр не пошел за Иисусом к дворцу первосвященника Каиафы. То, что пение петуха заставило Петра осознать, что он неоднократно отрекся от своего Учителя, указывает: все события произошли вне Иерусалима, поскольку держать домашнюю птицу в самом городе запрещалось законом.

184:2.10 (1981.4) Peter’s entire experience occurred in the courtyard of the palace of Annas on Mount Olivet. He did not follow Jesus to the palace of the high priest, Caiaphas. That Peter was brought to the realization that he had repeatedly denied his Master by the crowing of a cock indicates that this all occurred outside of Jerusalem since it was against the law to keep poultry within the city proper.

    Пока пение петуха не привело Петра в чувство, он, пытаясь согреться, прогуливался по галерее, и думал лишь о том, как ловко он уклонился от обвинений слуг и расстроил их намерение опознать в нем ученика Иисуса. Какое-то время он считал лишь, что слуги эти не имеют ни морального, ни законного права задавать ему вопросы, и действительно хвалил себя за то, каким образом он сумел, как ему думалось, избежать опознания, возможного ареста и заключения. До тех пор, пока не пропел петух, Петру и в голову не приходило, что он отрекся от своего Учителя. До тех пор, пока Иисус не посмотрел на него, он и не сознавал, что как посланец царства не сумел быть достойным своих привилегий.

184:2.11 (1981.5) Until the crowing of the cock brought Peter to his better senses, he had only thought, as he walked up and down the porch to keep warm, how cleverly he had eluded the accusations of the servants, and how he had frustrated their purpose to identify him with Jesus. For the time being, he had only considered that these servants had no moral or legal right thus to question him, and he really congratulated himself over the manner in which he thought he had avoided being identified and possibly subjected to arrest and imprisonment. Not until the cock crowed did it occur to Peter that he had denied his Master. Not until Jesus looked upon him, did he realize that he had failed to live up to his privileges as an ambassador of the kingdom.

    Встав на путь компромисса и наименьшего сопротивления, Петр не мог сделать ничего другого, как продолжить избранную линию поведения. Когда вступишь на неправильный путь, тогда, чтобы свернуть и пойти правильной дорогой, требуется величие и благородство характера. Слишком часто рассудок человека склонен оправдать стремление следовать по ошибочному пути, на который он однажды встал.

184:2.12 (1981.6) Having taken the first step along the path of compromise and least resistance, there was nothing apparent to Peter but to go on with the course of conduct decided upon. It requires a great and noble character, having started out wrong, to turn about and go right. All too often one’s own mind tends to justify continuance in the path of error when once it is entered upon.

    Пока Петр не встретил своего Учителя после воскресения и не увидел, что он принят так же, как и до событий этой трагической ночи отречений, он никогда до конца не верил, что может быть прощен.

184:2.13 (1982.1) Peter never fully believed that he could be forgiven until he met his Master after the resurrection and saw that he was received just as before the experiences of this tragic night of the denials.

3. Перед судом синедриона   

3. Before the Court of Sanhedrists

    Утром в пятницу около половины четвертого первосвященник призвал следственный суд синедриона к порядку и попросил ввести Иисуса для официального суда над ним. На трех предыдущих заседаниях синедрион подавляющим большинством голосов приговорил Иисуса к смерти, решив тем самым, что он заслуживает смерти на основе неофициальных обвинений в нарушении законов, богохульстве и попирании традиций отцов Израиля.

184:3.1 (1982.2) It was about half past three o’clock this Friday morning when the chief priest, Caiaphas, called the Sanhedrist court of inquiry to order and asked that Jesus be brought before them for his formal trial. On three previous occasions the Sanhedrin, by a large majority vote, had decreed the death of Jesus, had decided that he was worthy of death on informal charges of lawbreaking, blasphemy, and flouting the traditions of the fathers of Israel.

    Это не было регулярно созываемым собранием синедриона и проводилось не в обычном месте — в каменной палате храма. Это был особый суд в котором участвовало около тридцати членов синедриона и который был собран во дворце первосвященника. В продолжение всего этого так называемого суда Иоанн Зеведеев был рядом с Иисусом.

184:3.2 (1982.3) This was not a regularly called meeting of the Sanhedrin and was not held in the usual place, the chamber of hewn stone in the temple. This was a special trial court of some thirty Sanhedrists and was convened in the palace of the high priest. John Zebedee was present with Jesus throughout this so-called trial.

    О как эти первосвященники, книжники, саддукеи и некоторые из фарисеев тешили себя тем, что Иисус, подрывающий их положение и бросающий вызов их власти, теперь уж точно у них в руках! Они твердо решили, что ему больше не жить и никогда не вырваться из их мстительных лап.

184:3.3 (1982.4) How these chief priests, scribes, Sadducees, and some of the Pharisees flattered themselves that Jesus, the disturber of their position and the challenger of their authority, was now securely in their hands! And they were resolved that he should never live to escape their vengeful clutches.

    Обычно евреи, когда судили человека за преступления, караемые смертью, действовали крайне осторожно, соблюдали осмотрительность и справедливость при выборе свидетелей и осуществлении судопроизводства. Однако в этом случае Каиафа был более обвинителем, нежели беспристрастным судьей.

184:3.4 (1982.5) Ordinarily, the Jews, when trying a man on a capital charge, proceeded with great caution and provided every safeguard of fairness in the selection of witnesses and the entire conduct of the trial. But on this occasion, Caiaphas was more of a prosecutor than an unbiased judge.

    Иисус предстал перед судом одетым в свою обычную одежду и с руками, связанными за спиной. Весь суд был поражен и немного смущен его величественным видом. Прежде они никогда не встречали такого узника и не видели, чтобы человек вел себя с таким самообладанием на суде, где решался вопрос о его жизни.

184:3.5 (1982.6) Jesus appeared before this court clothed in his usual garments and with his hands bound together behind his back. The entire court was startled and somewhat confused by his majestic appearance. Never had they gazed upon such a prisoner nor witnessed such composure in a man on trial for his life.

    Еврейский закон требовал показаний по крайней мере двух свидетелей прежде, чем арестованному могло быть предъявлено обвинение. Иуда же не мог выступить в качестве свидетеля против Иисуса, поскольку еврейский закон особо строго запрещал использовать показания предателей. Лжесвидетелей, готовых свидетельствовать против Иисуса, было более двадцати, однако показания их были столь противоречивы и явно сфабрикованы, что члены синедриона сами стыдились разыгрываемого спектакля. Иисус стоял и ласково смотрел на этих клятвопреступников, и само выражение его лица смущало лживых свидетелей. На протяжении всего этого лжесвидетельства Учитель не произнес ни слова и на многочисленные ложные обвинения не отвечал.

184:3.6 (1982.7) The Jewish law required that at least two witnesses must agree upon any point before a charge could be laid against the prisoner. Judas could not be used as a witness against Jesus because the Jewish law specifically forbade the testimony of a traitor. More than a score of false witnesses were on hand to testify against Jesus, but their testimony was so contradictory and so evidently trumped up that the Sanhedrists themselves were very much ashamed of the performance. Jesus stood there, looking down benignly upon these perjurers, and his very countenance disconcerted the lying witnesses. Throughout all this false testimony the Master never said a word; he made no reply to their many false accusations.

    Только тогда первый раз двое из таких свидетелей приблизились к видимости согласия, когда два человека засвидетельствовали, будто они слышали, как Иисус сказал во время одной из бесед в храме, что он «разрушит сей рукотворный храм и в три дня создаст новый, нерукотворный». Это было не совсем то, что говорил Иисус, и не отражало того факта, что, произнося это, он указал на свое собственное тело.

184:3.7 (1982.8) The first time any two of their witnesses approached even the semblance of an agreement was when two men testified that they had heard Jesus say in the course of one of his temple discourses that he would “destroy this temple made with hands and in three days make another temple without hands.” That was not exactly what Jesus said, regardless of the fact that he pointed to his own body when he made the remark referred to.

    Хотя первосвященник закричал на Иисуса: «Что же не отвечаешь ни на одно из этих обвинений?», Иисус не раскрыл рта. И стоял молча, пока все лжесвидетели давали свои показания. Ненависть, фанатизм и бессовестное преувеличение в словах этих клятвопреступников были столь вопиющи, что их показания рушились от своей же запутанности. Наилучшим опровержением их ложных обвинений было спокойное и величественное молчание Учителя.

184:3.8 (1982.9) Although the high priest shouted at Jesus, “Do you not answer any of these charges?” Jesus opened not his mouth. He stood there in silence while all of these false witnesses gave their testimony. Hatred, fanaticism, and unscrupulous exaggeration so characterized the words of these perjurers that their testimony fell in its own entanglements. The very best refutation of their false accusations was the Master’s calm and majestic silence.

    Вскоре после того, как лжесвидетели начали давать показания, на суд пришел Анна и занял место рядом с Каиафой. Теперь Анна встал и привел доводы, почему угроза Иисуса разрушить храм была достаточным основанием, чтобы выдвинуть против него три обвинения:

184:3.9 (1983.1) Shortly after the beginning of the testimony of the false witnesses, Annas arrived and took his seat beside Caiaphas. Annas now arose and argued that this threat of Jesus to destroy the temple was sufficient to warrant three charges against him:

    1. Что он — опасный совратитель народа. Что он учил людей невозможным вещам и иными способами обманывал их.

184:3.10 (1983.2) 1. That he was a dangerous traducer of the people. That he taught them impossible things and otherwise deceived them.

    2. Что он — фанатичный революционер, так как выступил в защиту насильственного разрушения священного храма, ибо иначе он разрушить его не мог.

184:3.11 (1983.3) 2. That he was a fanatical revolutionist in that he advocated laying violent hands on the sacred temple, else how could he destroy it?

    3. Что он учил колдовству, так как обещал построить новый храм и притом нерукотворный.

184:3.12 (1983.4) 3. That he taught magic inasmuch as he promised to build a new temple, and that without hands.

    Все члены синедриона уже согласились, что Иисус виновен в караемых смертью нарушениях еврейских законов, однако теперь их больше заботило, какие обвинения выдвинуть в отношении его поведения и учений, которые могли бы убедить Пилата вынести их узнику смертный приговор. Им было известно, что, прежде чем по закону казнить Иисуса, они должны заручиться согласием римского прокуратора. И Анна решил создать видимость, будто Иисус был опасным мыслителем и не мог находиться среди людей.

184:3.13 (1983.5) Already had the full Sanhedrin agreed that Jesus was guilty of death-deserving transgressions of the Jewish laws, but they were now more concerned with developing charges regarding his conduct and teachings which would justify Pilate in pronouncing the death sentence upon their prisoner. They knew that they must secure the consent of the Roman governor before Jesus could legally be put to death. And Annas was minded to proceed along the line of making it appear that Jesus was a dangerous teacher to be abroad among the people.

    Однако Каиафа более не мог вытерпеть вида Учителя, стоявшего с полным самообладанием и в невозмутимом молчании. Он считал, что ему известен по крайней мере один способ, с помощью которого арестованного можно заставить говорить. Поэтому Каиафа подбежал к Иисусу и, тыча обвиняющим пальцем в лицо Учителю, крикнул: «Повелеваю тебе именем Бога живого, скажи нам, ты ли Избавитель, Сын Бога?» Иисус ответил Каиафе: «Да. Скоро иду ко Отцу, и немного времени спустя Сын Человеческий облечется силой и снова будет царствовать над воинствами небесными».

184:3.14 (1983.6) But Caiaphas could not longer endure the sight of the Master standing there in perfect composure and unbroken silence. He thought he knew at least one way in which the prisoner might be induced to speak. Accordingly, he rushed over to the side of Jesus and, shaking his accusing finger in the Master’s face, said: “I adjure you, in the name of the living God, that you tell us whether you are the Deliverer, the Son of God.” Jesus answered Caiaphas: “I am. Soon I go to the Father, and presently shall the Son of Man be clothed with power and once more reign over the hosts of heaven.”

    Услышав, как Иисус произнес эти слова, первосвященник чрезвычайно разгневался и, разодрав на себе одежду, воскликнул: «Какое еще нужно вам свидетельство? Вот, теперь вы все слышали богохульство этого человека. Как думаете, что следует сделать с этим нарушителем закона и богохульником?» И все в один голос ответили: «Достоин смерти; да будет распят».

184:3.15 (1983.7) When the high priest heard Jesus utter these words, he was exceedingly angry, and rending his outer garments, he exclaimed: “What further need have we of witnesses? Behold, now have you all heard this man’s blasphemy. What do you now think should be done with this lawbreaker and blasphemer?” And they all answered in unison, “He is worthy of death; let him be crucified.”

    Иисус не проявлял интереса ни к одному из вопросов, которые задавались ему в присутствии Анны или других членов синедриона, за исключением одного, касавшегося миссии его пришествия. Когда у Иисуса спросили, он ли Сын Бога, он тотчас и недвусмысленно ответил утвердительно.

184:3.16 (1983.8) Jesus manifested no interest in any question asked him when before Annas or the Sanhedrists except the one question relative to his bestowal mission. When asked if he were the Son of God, he instantly and unequivocally answered in the affirmative.

    Анна хотел, чтобы суд продолжался и были сформулированы четкие обвинения, связанные с отношением Иисуса к римскому закону и римским учреждениям, чтобы затем предъявить их Пилату. Члены же совета желали побыстрее завершить решение этих вопросов не только потому, что это был день приготовления к Пасхе и никакую мирскую работу нельзя было делать после полудня, но еще и потому, что они боялись, что Пилат может в любой момент вернуться в римскую столицу Иудеи Кесарию, поскольку в Иерусалиме он находился лишь по случаю празднования Пасхи.

184:3.17 (1983.9) Annas desired that the trial proceed further, and that charges of a definite nature regarding Jesus’ relation to the Roman law and Roman institutions be formulated for subsequent presentation to Pilate. The councilors were anxious to carry these matters to a speedy termination, not only because it was the preparation day for the Passover and no secular work should be done after noon, but also because they feared Pilate might any time return to the Roman capital of Judea, Caesarea, since he was in Jerusalem only for the Passover celebration.

    Но Анне не удалось удержать суд в повиновении. Когда Иисус столь неожиданно ответил Каиафе, первосвященник сделал шаг вперед и ударил его по лицу. Анна был поистинне потрясен, когда остальные члены суда, выходя из залы, плевали Иисусу в лицо, а многие из них издевательски били его по щекам. И так в половине пятого часа неслыханной сумятицей и неразберихой закончилось это первое заседание суда синедриона над Иисусом.

184:3.18 (1983.10) But Annas did not succeed in keeping control of the court. After Jesus had so unexpectedly answered Caiaphas, the high priest stepped forward and smote him in the face with his hand. Annas was truly shocked as the other members of the court, in passing out of the room, spit in Jesus’ face, and many of them mockingly slapped him with the palms of their hands. And thus in disorder and with such unheard-of confusion this first session of the Sanhedrist trial of Jesus ended at half past four o’clock.

    Тридцать страдающих предрассудками и ослепленных традициями лжесудей со своими лжесвидетелями смеют судить праведного Творца вселенной. Эти ярые обвинители были выведены из себя величественным молчанием и превосходным умением владеть собой сего Богочеловека. Его молчание невыносимо; его речь бесстрашна и вызывающа. Его не трогают их угрозы и не пугают их выпады. Человек судит Бога, но и тогда Бог любит его и спас бы его, если бы мог.

184:3.19 (1984.1) Thirty prejudiced and tradition-blinded false judges, with their false witnesses, are presuming to sit in judgment on the righteous Creator of a universe. And these impassioned accusers are exasperated by the majestic silence and superb bearing of this God-man. His silence is terrible to endure; his speech is fearlessly defiant. He is unmoved by their threats and undaunted by their assaults. Man sits in judgment on God, but even then he loves them and would save them if he could.

4. Час унижения   

4. The Hour of Humiliation

    Для вынесения смертного приговора согласно еврейскому закону требовалось провести два заседания суда. Второе заседание должно было проходить на следующий день после первого, а время в промежутке между заседаниями членам суда надлежало проводить в посте и скорби. Однако эти люди не могли ждать следующего дня, чтобы подтвердить свое решение о том, что Иисус должен умереть. И они ждали всего один час. Тем временем Иисуса оставили в комнате для аудиенций под охраной храмовых стражей, которые вместе со слугами первосвященника развлекались, осыпая Сына Человеческого всевозможными оскорблениями. Они смеялись над ним, плевали на него и жестоко били. Ударяли розгами по лицу, а затем спрашивали: «Ты, Избавитель, прореки нам, кто ударил тебя». И в течение целого часа продолжали надругательства и издевательства над несопротивлявшимся галилеянином.

184:4.1 (1984.2) The Jewish law required that, in the matter of passing the death sentence, there should be two sessions of the court. This second session was to be held on the day following the first, and the intervening time was to be spent in fasting and mourning by the members of the court. But these men could not await the next day for the confirmation of their decision that Jesus must die. They waited only one hour. In the meantime Jesus was left in the audience chamber in the custody of the temple guards, who, with the servants of the high priest, amused themselves by heaping every sort of indignity upon the Son of Man. They mocked him, spit upon him, and cruelly buffeted him. They would strike him in the face with a rod and then say, “Prophesy to us, you the Deliverer, who it was that struck you.” And thus they went on for one full hour, reviling and mistreating this unresisting man of Galilee.

    В течение этого трагического часа страдания и жестоких насмешек со стороны невежественных и бесчувственных стражей и слуг, Иоанн Зеведеев томился в одиночестве в соседней комнате. Когда эти оскорбления только начались, Иисус кивком головы повелел Иоанну удалиться. Учитель хорошо понимал, что если бы он позволил апостолу остаться в комнате и видеть эти оскорбления, то негодование Иоанна возросло бы настолько и вылилось бы в такой яростный протест, что возможно, привело бы к его смерти.

184:4.2 (1984.3) During this tragic hour of suffering and mock trials before the ignorant and unfeeling guards and servants, John Zebedee waited in lonely terror in an adjoining room. When these abuses first started, Jesus indicated to John, by a nod of his head, that he should retire. The Master well knew that, if he permitted his apostle to remain in the room to witness these indignities, John’s resentment would be so aroused as to produce such an outbreak of protesting indignation as would probably result in his death.

    За весь этот страшный час Иисус не произнес ни слова. Для сей нежной и чувствительной души человечества, соединенной лично и тесно связанной с Богом всей этой вселенной, не было более горькой участи, чем пить сию чашу унижений в тот ужасный час, проведенный во власти невежественных и жестоких стражей и слуг, которых побуждал оскорблять его пример членов так называемого суда синедриона.

184:4.3 (1984.4) Throughout this awful hour Jesus uttered no word. To this gentle and sensitive soul of humankind, joined in personality relationship with the God of all this universe, there was no more bitter portion of his cup of humiliation than this terrible hour at the mercy of these ignorant and cruel guards and servants, who had been stimulated to abuse him by the example of the members of this so-called Sanhedrist court.

    Человеческое сердце не в состоянии постичь дрожь негодования, охватившую необъятную вселенную, когда небесные существа смотрели на то, как их возлюбленный Владыка терпеливо сносит хуления невежественных и введенных в заблуждение созданий на омраченной грехом несчастной Урантии.

184:4.4 (1984.5) The human heart cannot possibly conceive of the shudder of indignation that swept out over a vast universe as the celestial intelligences witnessed this sight of their beloved Sovereign submitting himself to the will of his ignorant and misguided creatures on the sin-darkened sphere of unfortunate Urantia.

    Что же такое эта животная черта в человеке, заставляющая его стремиться оскорблять и физически нападать на то, чего он не может достигнуть духовно или постичь умом? В полуцивилизованном человеке по-прежнему таится злая жестокость, которая старается выплеснуться на тех, кто превосходит его мудростью и духовными достижениями. Посмотрите на злую грубость и брутальную жестокость этих якобы цивилизованных людей, извлекающих определенное животное удовольствие из физического нападения на несопротивляющегося Сына Человеческого. Когда эти оскорбления, насмешки и удары сыпались на Иисуса, он не сопротивлялся, но не был беззащитным. Иисус не был побежден, а просто не боролся в материальном смысле.

184:4.5 (1984.6) What is this trait of the animal in man which leads him to want to insult and physically assault that which he cannot spiritually attain or intellectually achieve? In the half-civilized man there still lurks an evil brutality which seeks to vent itself upon those who are superior in wisdom and spiritual attainment. Witness the evil coarseness and the brutal ferocity of these supposedly civilized men as they derived a certain form of animal pleasure from this physical attack upon the unresisting Son of Man. As these insults, taunts, and blows fell upon Jesus, he was undefending but not defenseless. Jesus was not vanquished, merely uncontending in the material sense.

    Сии есть моменты величайших побед Учителя за весь его долгий и богатый событиями путь творца, вседержителя и спасителя огромной и необъятной вселенной. До конца прожив жизнь, открывающую человеку Бога, Иисус теперь дает новое и беспримерное откровение Богу о человеке. Теперь Иисус являет мирам окончательную победу над всеми страхами, присущими личному одиночеству творения. Сын Человека окончательно достиг реализации отождествления себя как Сына Бога. Иисус без колебаний заявляет, что он и Отец одно; и на основе факта и истины этого верховного и божественного опыта призывает каждого верующего в царство стать едино с ним, как едины он и его Отец. Живой опыт в религии Иисуса, таким образом, становится надежным и верным способом, посредством которого духовно разобщенные и космически одинокие смертные земли обретают возможность избежать личного одиночества со всеми вытекающими из него страхами и связанным с ним чувством беспомощности. В братских реалиях царства небесного ставшие благодаря своей вере сыны Бога находят окончательное освобождение от одиночества своего собственного «я», как в личном, так и в планетарном плане. Познавший Бога верующий испытывает постоянно возрастающее наслаждение и величие духовного общения в масштабе вселенной — небесного гражданства в сочетании с вечным осуществлением божественного предназначения достигать совершенства.

184:4.6 (1985.1) These are the moments of the Master’s greatest victories in all his long and eventful career as maker, upholder, and savior of a vast and far-flung universe. Having lived to the full a life of revealing God to man, Jesus is now engaged in making a new and unprecedented revelation of man to God. Jesus is now revealing to the worlds the final triumph over all fears of creature personality isolation. The Son of Man has finally achieved the realization of identity as the Son of God. Jesus does not hesitate to assert that he and the Father are one; and on the basis of the fact and truth of that supreme and supernal experience, he admonishes every kingdom believer to become one with him even as he and his Father are one. The living experience in the religion of Jesus thus becomes the sure and certain technique whereby the spiritually isolated and cosmically lonely mortals of earth are enabled to escape personality isolation, with all its consequences of fear and associated feelings of helplessness. In the fraternal realities of the kingdom of heaven the faith sons of God find final deliverance from the isolation of the self, both personal and planetary. The God-knowing believer increasingly experiences the ecstasy and grandeur of spiritual socialization on a universe scale — citizenship on high in association with the eternal realization of the divine destiny of perfection attainment.

5. Второе заседание суда   

5. The Second Meeting of the Court

    В половине шестого суд собрался вновь, и Иисуса ввели в соседнее помещение, где находился Иоанн. Здесь римский солдат и храмовые стражи охраняли Иисуса, в то время как суд начал формулировать обвинения, чтобы в дальнейшем представить их Пилату. Анна разъяснил своим сообщникам, что обвинение в богохульстве для Пилата не будет убедительным. Иуда присутствовал на втором заседании суда, но показаний не давал.

184:5.1 (1985.2) At five-thirty o’clock the court reassembled, and Jesus was led into the adjoining room, where John was waiting. Here the Roman soldier and the temple guards watched over Jesus while the court began the formulation of the charges which were to be presented to Pilate. Annas made it clear to his associates that the charge of blasphemy would carry no weight with Pilate. Judas was present during this second meeting of the court, but he gave no testimony.

    Заседание суда продолжалось всего полчаса, и когда было закрыто и судьи собрались идти к Пилату, против Иисуса, как достойного смерти, был составлен обвинительный акт, включавший в себя три пункта:

184:5.2 (1985.3) This session of the court lasted only a half hour, and when they adjourned to go before Pilate, they had drawn up the indictment of Jesus, as being worthy of death, under three heads:

    1. Он был совратителем еврейской нации; обольщал народ и подстрекал его к бунту.

184:5.3 (1985.4) 1. That he was a perverter of the Jewish nation; he deceived the people and incited them to rebellion.

    2. Учил народ отказываться платить дань кесарю.

184:5.4 (1985.5) 2. That he taught the people to refuse to pay tribute to Caesar.

    3. Называя себя царем и основателем царства нового рода, подстрекал к измене императору.

184:5.5 (1985.6) 3. That, by claiming to be a king and the founder of a new sort of kingdom, he incited treason against the emperor.

    Вся эта процедура была неправильной и полностью противоречила еврейским законам. Не было двух показаний, не противоречащих друг другу хотя бы в одном вопросе, за исключением тех, что относились к заявления Иисуса о разрушении храма и воздвижении его снова за три дня. Но даже в этом вопросе ни один из свидетелей не выступил в защиту Учителя, и никто не попросил Иисуса объяснить, какой смысл он вкладывал в это высказывание.

184:5.6 (1985.7) This entire procedure was irregular and wholly contrary to the Jewish laws. No two witnesses had agreed on any matter except those who testified regarding Jesus’ statement about destroying the temple and raising it again in three days. And even concerning that point, no witnesses spoke for the defense, and neither was Jesus asked to explain his intended meaning.

    Единственным обвинением, по которому суд мог иметь основание судить Иисуса, было обвинение в богохульстве, но и оно опиралось на его же собственное свидетельство. Даже в отношении богохульства суду не удалось провести формального голосования в пользу смертного приговора.

184:5.7 (1985.8) The only point the court could have consistently judged him on was that of blasphemy, and that would have rested entirely on his own testimony. Even concerning blasphemy, they failed to cast a formal ballot for the death sentence.

    И вот судьи осмелились сформулировать три обвинения, с которыми решили идти к Пилату, обвинения, по которым не было слушания свидетелей и о которых они договорились несмотря на то, что обвиняемый заключенный отсутствовал. Когда это было сделано, три фарисея покинули зал суда; они хотели смерти Иисуса, но не считали возможным формулировать обвинения против него без свидетелей и в его отсутствии.

184:5.8 (1985.9) And now they presumed to formulate three charges, with which to go before Pilate, on which no witnesses had been heard, and which were agreed upon while the accused prisoner was absent. When this was done, three of the Pharisees took their leave; they wanted to see Jesus destroyed, but they would not formulate charges against him without witnesses and in his absence.

    Иисус больше не появлялся в зале суда синедриона. Вынося приговор его невинной жизни, судьи не хотели снова смотреть ему в лицо. Иисус же (как человек) не знал, в чем они его официально обвиняют, пока не услышал это от Пилата.

184:5.9 (1986.1) Jesus did not again appear before the Sanhedrist court. They did not want again to look upon his face as they sat in judgment upon his innocent life. Jesus did not know (as a man) of their formal charges until he heard them recited by Pilate.

    Пока Иисус находился в комнате с Иоанном и стражниками и пока суд был на своем втором заседании, несколько женщин из дворца первосвященника вместе со своими подругами пришли посмотреть на странного заключенного, и одна из них спросила его: «Ты ли Мессия, Сын Бога?» И Иисус ответил: «Если скажу вам, вы не поверите; если же и спрошу вас, не будете отвечать».

184:5.10 (1986.2) While Jesus was in the room with John and the guards, and while the court was in its second session, some of the women about the high priest’s palace, together with their friends, came to look upon the strange prisoner, and one of them asked him, “Are you the Messiah, the Son of God?” And Jesus answered: “If I tell you, you will not believe me; and if I ask you, you will not answer.”

    В то утро в шесть часов Иисуса повели из дома Каиафы к Пилату для утверждения смертного приговора, столь несправедливо и незаконно вынесенного судом синедриона.

184:5.11 (1986.3) At six o’clock that morning Jesus was led forth from the home of Caiaphas to appear before Pilate for confirmation of the sentence of death which this Sanhedrist court had so unjustly and irregularly decreed.





Back to Top