Книга Урантии - Текст 69
Примитивные институты человека

Книга Урантии      

Чст III. История Урантии



    Эмоционально человек превосходит своих животных предков в способности ценить юмор, искусство и религию. Социально человек демонстрирует свое превосходство тем, что изготавливает инструменты, обменивается мыслями и создает институты.

69:0.1 (772.1) EMOTIONALLY, man transcends his animal ancestors in his ability to appreciate humor, art, and religion. Socially, man exhibits his superiority in that he is a toolmaker, a communicator, and an institution builder.

    Когда человеческие существа в течение длительного времени живут социальными группами, такие объединения всегда приводят к формированию определенных тенденций активности, которые завершаются созданием институтов. Многие институты человека доказали, что они сберегают труд и одновременно в некоторой степени способствуют повышению безопасности группы.

69:0.2 (772.2) When human beings long maintain social groups, such aggregations always result in the creation of certain activity trends which culminate in institutionalization. Most of man’s institutions have proved to be laborsaving while at the same time contributing something to the enhancement of group security.

    Цивилизованный человек очень гордится характером, стабильностью и постоянством установленных им институтов, но все человеческие институты — это просто саккумулированные нравы прошлого, которые сохраняются системой запретов и облагораживаются религией. Такое наследие превращается в традиции, а традиции в конце концов — в условности.

69:0.3 (772.3) Civilized man takes great pride in the character, stability, and continuity of his established institutions, but all human institutions are merely the accumulated mores of the past as they have been conserved by taboos and dignified by religion. Such legacies become traditions, and traditions ultimately metamorphose into conventions.

1. Основные институты человека   

1. Basic Human Institutions

    Все человеческие институты удовлетворяют какой-либо социальной потребности, прошлой или настоящей, невзирая на то, что чрезмерное развитие институтов неизменно снижает ценность индивидуума тем, что личность отодвигается на второй план, а инициатива снижается. Человек должен управлять своими институтами, а не давать этим детищам развивающейся цивилизации господствовать над собой.

69:1.1 (772.4) All human institutions minister to some social need, past or present, notwithstanding that their overdevelopment unfailingly detracts from the worth-whileness of the individual in that personality is overshadowed and initiative is diminished. Man should control his institutions rather than permit himself to be dominated by these creations of advancing civilization.

    Человеческие институты относятся к трем основным классам:

69:1.2 (772.5) Human institutions are of three general classes:

    1. Институты самоподдержания. Эти институты охватывают деятельность, порожденную проблемами голода и связанных с ним инстинктов самосохранения. Они включают промышленность, собственность, войну ради добычи и все регулирующие механизмы общества. Рано или поздно инстинкт страха способствует установлению таких институтов выживания через систему запретов, условностей и религиозных санкций. Страх, невежество и суеверие играли важную роль на ранней стадии формирования и в последующем развитии всех человеческих институтов.

69:1.3 (772.6) 1. The institutions of self-maintenance. These institutions embrace those practices growing out of food hunger and its associated instincts of self-preservation. They include industry, property, war for gain, and all the regulative machinery of society. Sooner or later the fear instinct fosters the establishment of these institutions of survival by means of taboo, convention, and religious sanction. But fear, ignorance, and superstition have played a prominent part in the early origin and subsequent development of all human institutions.

    2. Институты самоувековечивания. Эти установления общества произошли из сексуального влечения, материнского инстинкта и других высоких и нежных чувств. Они распространяются на социальную защиту дома, школы и семейной жизни, образование, этику и религию. Они включают брачные обычаи, войну ради защиты и создание семейного очага.

69:1.4 (772.7) 2. The institutions of self-perpetuation. These are the establishments of society growing out of sex hunger, maternal instinct, and the higher tender emotions of the races. They embrace the social safeguards of the home and the school, of family life, education, ethics, and religion. They include marriage customs, war for defense, and home building.

    3. Институты самоудовлетворения. Эти обычаи выросли из склонности к тщеславию и чувства гордости; и они охватывают традиции в одежде и личных украшениях, социальные взаимоотношения, войну ради славы, танцы, развлечения, игры и другие проявления чувственного удовлетворения. Но цивилизация никогда прямо не развивала институтов самоудовлетворения.

69:1.5 (772.8) 3. The institutions of self-gratification. These are the practices growing out of vanity proclivities and pride emotions; and they embrace customs in dress and personal adornment, social usages, war for glory, dancing, amusement, games, and other phases of sensual gratification. But civilization has never evolved distinctive institutions of self-gratification.

    Эти три группы общественной деятельности тесно взамосвязаны и взаимозависимы. На Урантии они представляют собой сложную структуру, функционирующую как единый социальных механизм.

69:1.6 (772.9) These three groups of social practices are intimately interrelated and minutely interdependent the one upon the other. On Urantia they represent a complex organization which functions as a single social mechanism.

2. Зарождение производства   

2. The Dawn of Industry

    Примитивное производство медленно созревало как гарантия от ужасов голода. В начале своего существования человек начал усваивать уроки поведения некоторых животных, которые прятали пищу во время ее изобилия про запас.

69:2.1 (773.2) Primitive industry slowly grew up as an insurance against the terrors of famine. Early in his existence man began to draw lessons from some of the animals that, during a harvest of plenty, store up food against the days of scarcity.

    До появления ранней бережливости и примитивного производства жребием обычного племени была нужда и подлинное страдание. Древний человек должен был конкурировать со всем животным миром за пищу. Тяготы конкуренции, всегда толкали человека к животному уровню; бедность — его естественное и мучительное состояние. Богатство не является естественным даром; оно создается трудом, знаниями и организацией.

69:2.2 (773.3) Before the dawn of early frugality and primitive industry the lot of the average tribe was one of destitution and real suffering. Early man had to compete with the whole animal world for his food. Competition-gravity ever pulls man down toward the beast level; poverty is his natural and tyrannical estate. Wealth is not a natural gift; it results from labor, knowledge, and organization.

    Примитивный человек быстро осознал преимущества общения. Общение вело к организации, а первым результатом организации было разделение труда, которое немедленно привело к сбережению времени и сырья. Специализация труда возникла как путь наименьшего сопротивления, как результат адаптации к сложным обстоятельствам. Примитивные дикари никогда не делали никакой настоящей работы с удовольствием или добровольно. Они подчинялись, принуждаемые необходимостью.

69:2.3 (773.4) Primitive man was not slow to recognize the advantages of association. Association led to organization, and the first result of organization was division of labor, with its immediate saving of time and materials. These specializations of labor arose by adaptation to pressure — pursuing the paths of lessened resistance. Primitive savages never did any real work cheerfully or willingly. With them conformity was due to the coercion of necessity.

    Примитивный человек не любил тяжелой работы и не торопился ее делать до тех пор, пока его не заставляла серьезная опасность. Фактор времени, затрачиваемого на труд, мысль о выполнении данного задания за определенное время — исключительно современное явление. Древние никогда не торопились. Пассивные от природы расы древнего человека были вытолкнуты в сферу производства совместным воздействием интенсивной борьбы за существование и постоянно повышающегося уровня жизни.

69:2.4 (773.5) Primitive man disliked hard work, and he would not hurry unless confronted by grave danger. The time element in labor, the idea of doing a given task within a certain time limit, is entirely a modern notion. The ancients were never rushed. It was the double demands of the intense struggle for existence and of the ever-advancing standards of living that drove the naturally inactive races of early man into avenues of industry.

    Труд, усилия созидания, отличает человека от животного, чьи действия в значительной степени инстинктивны. Потребность трудиться — высшее благословение человека. Весь штат Принца работал; они много сделали, чтобы облагородить физический труд на Урантии. Адам был садовником; Бог иудеев трудился — он был творцом и защитником всего сущего. Иудеи были первым племенем, которое сделало производство особо почетным; они первыми провозгласили: «кто не работает, тот не ест». Но многие религии мира обратились к древнему идеалу праздности. Юпитер проводил время в пирах, а Будда стал размышляющим приверженцем досуга.

69:2.5 (773.6) Labor, the efforts of design, distinguishes man from the beast, whose exertions are largely instinctive. The necessity for labor is man’s paramount blessing. The Prince’s staff all worked; they did much to ennoble physical labor on Urantia. Adam was a gardener; the God of the Hebrews labored — he was the creator and upholder of all things. The Hebrews were the first tribe to put a supreme premium on industry; they were the first people to decree that “he who does not work shall not eat.” But many of the religions of the world reverted to the early ideal of idleness. Jupiter was a reveler, and Buddha became a reflective devotee of leisure.

    Сангикские племена были достаточно трудолюбивыми, когда жили в северных широтах. Но очень долго шла борьба между ленивыми приверженцами магии и апостолами труда — теми, кто был особенно предусмотрителен.

69:2.6 (773.7) The Sangik tribes were fairly industrious when residing away from the tropics. But there was a long, long struggle between the lazy devotees of magic and the apostles of work — those who exercised foresight.

    Впервые человек проявил предусмотрительность, сохраняя огонь, воду и пищу. Но примитивный человек был от природы игроком; он всегда хотел получить что-нибудь даром, и слишком часто в эти ранние века успех, который приходил благодаря терпеливым усилиям, относился на счет чар. Магия медленно уступала дорогу предусмотрительности, самоотречению и производству.

69:2.7 (773.8) The first human foresight was directed toward the preservation of fire, water, and food. But primitive man was a natural-born gambler; he always wanted to get something for nothing, and all too often during these early times the success which accrued from patient practice was attributed to charms. Magic was slow to give way before foresight, self-denial, and industry.

3. Специализация труда   

3. The Specialization of Labor

    Разделение труда в примитивном обществе определялось в первую очередь естественными, а во вторую — социальными обстоятельствами. Древний порядок специализации труда был следующим:

69:3.1 (773.9) The divisions of labor in primitive society were determined first by natural, and then by social, circumstances. The early order of specialization in labor was:

    1. Специализация, основанная на половых различиях. Работа женщины обособилась из-за ребенка, по-разному влияющего на мужчину и женщину; женщины от природы любят детей больше, чем мужчины. Поэтому женщина стала трудиться повседневно, тогда как у мужчины, охотника и воина, время распределялось на четко выраженные периоды работы и отдыха.

69:3.2 (774.1) 1. Specialization based on sex. Woman’s work was derived from the selective presence of the child; women naturally love babies more than men do. Thus woman became the routine worker, while man became the hunter and fighter, engaging in accentuated periods of work and rest.

    На протяжении всех веков запреты строго удерживали женщину в отведенных ей границах. Мужчина самым эгоистичным образом выбрал более приятное для него занятие, взвалив повседневную тяжелую работу на женщину. Мужчина всегда стыдился выполнять женскую работу, но женщина никогда не проявляла нежелания выполнять мужскую работу. Но странно, что и мужчины и женщины всегда работали вместе, когда строили и обустраивали дома.

69:3.3 (774.2) All down through the ages the taboos have operated to keep woman strictly in her own field. Man has most selfishly chosen the more agreeable work, leaving the routine drudgery to woman. Man has always been ashamed to do woman’s work, but woman has never shown any reluctance to doing man’s work. But strange to record, both men and women have always worked together in building and furnishing the home.

    2. Изменения, связанные с возрастом и болезнью. Эти различия определили следующее разделение труда. Издавна старые люди и калеки ставились на работу по изготовлению инструментов и оружия. Позднее им поручались ирригационные работы.

69:3.4 (774.3) 2. Modification consequent upon age and disease. These differences determined the next division of labor. The old men and cripples were early set to work making tools and weapons. They were later assigned to building irrigation works.

    3. Дифференциация, основанная на религии. Знахари — первые среди людей освобождались от физического труда; они — класс первых профессионалов. Немногочисленная группа кузнецов считалась, как и знахари, колдунами, в этом они и конкурировали. Их умение работать с металлами пугало людей. «Белые кузнецы» и «черные кузнецы» стали источником древних верований в белую и черную магию. Позже эта вера переросла в суеверие о хороших и плохих призраках, хороших и плохих духах.

69:3.5 (774.4) 3. Differentiation based on religion. The medicine men were the first human beings to be exempted from physical toil; they were the pioneer professional class. The smiths were a small group who competed with the medicine men as magicians. Their skill in working with metals made the people afraid of them. The “white smiths” and the “black smiths” gave origin to the early beliefs in white and black magic. And this belief later became involved in the superstition of good and bad ghosts, good and bad spirits.

    Кузнецы были первой, не связанной с религией группой, имевшей специальные привилегии. Во время войны они пользовались репутацией нейтральных, и это дополнительное свободное время привело к тому, что они, как класс, выступали в качестве политиков в первобытном обществе. Но из-за больших злоупотреблений этими привилегиями кузнецов стали повсеместно ненавидеть, а знахари не теряли времени зря и поддерживали ненависть к своим соперникам. Таким образом, в первом споре между наукой и религией победила религия (суеверие). После того, как кузнецов вытеснили из деревень, они содержали первые постоялые дворы, дома для постояльцев на окраинах поселений.

69:3.6 (774.5) Smiths were the first nonreligious group to enjoy special privileges. They were regarded as neutrals during war, and this extra leisure led to their becoming, as a class, the politicians of primitive society. But through gross abuse of these privileges the smiths became universally hated, and the medicine men lost no time in fostering hatred for their competitors. In this first contest between science and religion, religion (superstition) won. After being driven out of the villages, the smiths maintained the first inns, public lodginghouses, on the outskirts of the settlements.

    4. Хозяин и раб. Следующее разделение труда определилось отношением завоевателя к завоеванному, а это означало начало человеческого рабства.

69:3.7 (774.6) 4. Master and slave. The next differentiation of labor grew out of the relations of the conqueror to the conquered, and that meant the beginning of human slavery.

    5. Дифференциация, основанная на различиях физической и умственной одаренности. Врожденные различия людей благоприятствовали последующему разделению труда; все человеческие существа не рождены равными.

69:3.8 (774.7) 5. Differentiation based on diverse physical and mental endowments. Further divisions of labor were favored by the inherent differences in men; all human beings are not born equal.

    Ранними специалистами-ремесленниками были обработчики кремней и каменщики; затем — кузнецы. Впоследствии появилась групповая специализация; целые семьи и кланы начинали заниматься определенным видом труда. Возникновение одной из самых ранних каст священников, речь идет о знахарях племени, было связано с суеверным восхищением семьей мастеров-изготовителей мечей.

69:3.9 (774.8) The early specialists in industry were the flint flakers and stone masons; next came the smiths. Subsequently group specialization developed; whole families and clans dedicated themselves to certain sorts of labor. The origin of one of the earliest castes of priests, apart from the tribal medicine men, was due to the superstitious exaltation of a family of expert swordmakers.

    Первой группой специалистов-ремесленников были экспортеры каменной соли и гончары. Женщины делали обычную керамику, мужчины — цветную. В одних племенах шитьем и ткачеством занимались женщины, в других — мужчины.

69:3.10 (774.9) The first group specialists in industry were rock salt exporters and potters. Women made the plain pottery and men the fancy. Among some tribes sewing and weaving were done by women, in others by the men.

    Первыми торговцами были женщины; их использовали как шпионов, побочной деятельностью которых была торговля. Позднее с расширением торговли женщины действовали уже как посредники — маклеры. Потом возник класс торговцев, требующих комиссию, доход, за свои услуги. Натуральный обмен между группами постепенно превратился в коммерцию; вслед за обменом предметов потребления пришел обмен квалифицированного труда.

69:3.11 (774.10) The early traders were women; they were employed as spies, carrying on commerce as a side line. Presently trade expanded, the women acting as intermediaries — jobbers. Then came the merchant class, charging a commission, profit, for their services. Growth of group barter developed into commerce; and following the exchange of commodities came the exchange of skilled labor.

4. Начала торговли   

4. The Beginnings of Trade

    Подобно тому, как брак по договору пришел на смену умыканию женщин, так и меновая торговля постепенно вытеснила захват добычи в набегах. Но между древними правилами молчаливой меновой торговли и более поздней торговлей, использующей современные методы обмена, лежал долгий период пиратства.

69:4.1 (775.1) Just as marriage by contract followed marriage by capture, so trade by barter followed seizure by raids. But a long period of piracy intervened between the early practices of silent barter and the later trade by modern exchange methods.

    Ранняя меновая торговля осуществлялась вооруженными торговцами, которые оставляли свои товары на нейтральной территории. Женщины содержали первые рынки; они были самыми первыми торговцами потому, что переносили грузы, мужчины были воинами. Очень рано возник торговый прилавок — стена, достаточно широкая, чтобы воспрепятствовать торговцам применять оружие против друг друга.

69:4.2 (775.2) The first barter was conducted by armed traders who would leave their goods on a neutral spot. Women held the first markets; they were the earliest traders, and this was because they were the burden bearers; the men were warriors. Very early the trading counter was developed, a wall wide enough to prevent the traders reaching each other with weapons.

    Для охраны товаров при молчаливой меновой торговле использовался фетиш. Таким рыночным местам воровство не угрожало; ничего было невозможно унести кроме как через обмен или покупку; под охраной фетиша товары всегда оставались в безопасности. Ранние торговцы были безупречно честны со своими соплеменниками, но считали нормальным жульничать с чужестранцами. Даже у древних иудеев был отдельный этический кодекс ведения своих дел с неевреями.

69:4.3 (775.3) A fetish was used to stand guard over the deposits of goods for silent barter. Such market places were secure against theft; nothing would be removed except by barter or purchase; with a fetish on guard the goods were always safe. The early traders were scrupulously honest within their own tribes but regarded it as all right to cheat distant strangers. Even the early Hebrews recognized a separate code of ethics in their dealings with the gentiles.

    Молчаливая меновая торговля продолжалась веками, пока, наконец люди не смогли встретиться без оружия на освященном рыночном месте. Эти же рыночные площади стали и первыми убежищами и в некоторых странах позже их называли «городскими убежищами». Любой беглец, достигший рыночного места, был в безопасности и считался защищенным от нападения.

69:4.4 (775.4) For ages silent barter continued before men would meet, unarmed, on the sacred market place. These same market squares became the first places of sanctuary and in some countries were later known as “cities of refuge.” Any fugitive reaching the market place was safe and secure against attack.

    Первыми разновесами были зерна пшеницы и других злаков. Первым эквивалентом обмена была рыба или коза. Позднее единицей меновой торговли стала корова.

69:4.5 (775.5) The first weights were grains of wheat and other cereals. The first medium of exchange was a fish or a goat. Later the cow became a unit of barter.

    Современная письменность пошла от ранних торговых записей; первым литературным произведением человека был документ, способствующий торговле: реклама соли. Многие древние войны велись за природные ископаемые, такие как кремни, соль и металлы. Первый формальный племенной договор касался межплеменного использования отложений соли. Совместная работа на этих договорных участках предоставила возможность дружеского и мирного взаимообмена идеями и заключения межплеменных браков.

69:4.6 (775.6) Modern writing originated in the early trade records; the first literature of man was a trade-promotion document, a salt advertisement. Many of the earlier wars were fought over natural deposits, such as flint, salt, and metals. The first formal tribal treaty concerned the intertribalizing of a salt deposit. These treaty spots afforded opportunity for friendly and peaceful interchange of ideas and the intermingling of various tribes.

    Письменность формировалась, проходя этапы: «палочки-сообщения», узелковое письмо, пиктография, иероглифы и пояса-вампумы и т.д. до ранних символьных алфавитов. Передача сообщений развивалась от примитивных дымовых сигналов, затем скороходов, верховых, позже по железным дорогам и самолетами, по телеграфу, телефону, к беспроволочным коммуникациям.

69:4.7 (775.7) Writing progressed up through the stages of the “message stick,” knotted cords, picture writing, hieroglyphics, and wampum belts, to the early symbolic alphabets. Message sending evolved from the primitive smoke signal up through runners, animal riders, railroads, and airplanes, as well as telegraph, telephone, and wireless communication.

    Новые идеи и усовершенствованные приемы разносились по населенному миру древними торговцами. Торговля, соединенная с путешествиями, вела к исследованиям и открытиям. А это в свою очередь привело к развитию транспорта. Коммерция выступает как цивилизующее начало, способствуя взаимному обмену достижениями культуры.

69:4.8 (775.8) New ideas and better methods were carried around the inhabited world by the ancient traders. Commerce, linked with adventure, led to exploration and discovery. And all of these gave birth to transportation. Commerce has been the great civilizer through promoting the cross-fertilization of culture.

5. Начала капитала   

5. The Beginnings of Capital

    Капитал — это труд в пользу будущего за счет отказа в настоящем. Сбережения — одна из форм поддержки и гарантии выживания. Запасание пищи развило самоконтроль и создало первые проблемы капитала и труда. Человек, у которого были запасы пищи, конечно, если он мог уберечь их от грабителей, имел значительное преимущество перед человеком, у которого таковых не было.

69:5.1 (775.9) Capital is labor applied as a renunciation of the present in favor of the future. Savings represent a form of maintenance and survival insurance. Food hoarding developed self-control and created the first problems of capital and labor. The man who had food, provided he could protect it from robbers, had a distinct advantage over the man who had no food.

    В племени банкир был доблестным человеком. Он брался хранить ценности племени, а оно в свою очередь защищало его хижину в случае нападения. Так накопление личного капитала и совместного богатства непосредственно вело к созданию военной организации. Вначале такие предосторожности предпринимались для защиты собственности от внешних врагов, но позднее стало правилом сохранять военную организацию для набегов на соседние племена ради их собственности и богатства.

69:5.2 (775.10) The early banker was the valorous man of the tribe. He held the group treasures on deposit, while the entire clan would defend his hut in event of attack. Thus the accumulation of individual capital and group wealth immediately led to military organization. At first such precautions were designed to defend property against foreign raiders, but later on it became the custom to keep the military organization in practice by inaugurating raids on the property and wealth of neighboring tribes.

    Основными побуждениями, ведшими к накоплению капитала были следующие:

69:5.3 (776.1) The basic urges which led to the accumulation of capital were:

    1. Голод, и связанная с ним предусмотрительность. Запас и хранение пищи означали власть и удобство для тех, кто обладал достаточной предусмотрительностью, чтобы обеспечить будущие потребности. Хранение пищи было достаточной гарантией против голода и несчастья. И вся совокупность примитивных нравов по-настоящему заключалась в том, чтобы помочь человеку подчинить настоящее будущему.

69:5.4 (776.2) 1. Hunger — associated with foresight. Food saving and preservation meant power and comfort for those who possessed sufficient foresight thus to provide for future needs. Food storage was adequate insurance against famine and disaster. And the entire body of primitive mores was really designed to help man subordinate the present to the future.

    2. Любовь к семье — желание обеспечить ее потребности. Капитал представляет собой сохранение собственности вопреки давлению сегодняшних потребностей, для того, чтобы гарантировать удовлетворение потребностей в будущем. Часть этих будущих потребностей могла иметь отношение к потомству.

69:5.5 (776.3) 2. Love of family — desire to provide for their wants. Capital represents the saving of property in spite of the pressure of the wants of today in order to insure against the demands of the future. A part of this future need may have to do with one’s posterity.

    3. Тщеславие — жажда показать свои накопления собственности. Одним из первых символов отличия была излишняя одежда. Тщеславное собирательство стало потакать гордыне человека.

69:5.6 (776.4) 3. Vanity — longing to display one’s property accumulations. Extra clothing was one of the first badges of distinction. Collection vanity early appealed to the pride of man.

    4. Положение — страстное желание купить социальный и политический престиж. Рано появилась коммерциализированная родовая знать, доступ в которую открывался оказанием какой-либо специфической услуги королевской власти или открыто покупался за деньги.

69:5.7 (776.5) 4. Position — eagerness to buy social and political prestige. There early sprang up a commercialized nobility, admission to which depended on the performance of some special service to royalty or was granted frankly for the payment of money.

    5. Власть — стремление быть хозяином. Предоставление займов было способом порабощения, долговой процент в те древние времена составлял сто в год. Ростовщики становились властителями, создавая постоянную армию должников. Крепостные слуги были одной из самых ранних форм накапливаемой собственности, и в старые времена долговая кабала простиралась даже до того, что тело должника после смерти оставалось в распоряжении ростовщика.

69:5.8 (776.6) 5. Power — the craving to be master. Treasure lending was carried on as a means of enslavement, one hundred per cent a year being the loan rate of these ancient times. The moneylenders made themselves kings by creating a standing army of debtors. Bond servants were among the earliest form of property to be accumulated, and in olden days debt slavery extended even to the control of the body after death.

    6. Страх призраков мертвых — плата священникам за защиту. Люди рано стали делать пожертвования священникам, рассчитывая с помощью своей собственности обеспечить себе загробную жизнь. Духовенство таким образом постепенно богатело; они в древности были самыми крупными капиталистами.

69:5.9 (776.7) 6. Fear of the ghosts of the dead — priest fees for protection. Men early began to give death presents to the priests with a view to having their property used to facilitate their progress through the next life. The priesthoods thus became very rich; they were chief among ancient capitalists.

    7. Сексуальное желание — желание купить одну или больше жен. Первой формой работорговли был обмен женщинами; он задолго предшествовал торговле лошадьми. Но меновой обмен сексуальными рабами никогда не улучшал общество; такая торговля была и остается расовым позором, поскольку одновременно и препятствовала развитию семейной жизни, и ухудшала биологическую приспособляемость высших народов.

69:5.10 (776.8) 7. Sex urge — the desire to buy one or more wives. Man’s first form of trading was woman exchange; it long preceded horse trading. But never did the barter in sex slaves advance society; such traffic was and is a racial disgrace, for at one and the same time it hindered the development of family life and polluted the biologic fitness of superior peoples.

    8. Различные формы самоудовлетворения. Одни жаждали богатства, потому что оно давало власть; другие тяжким трудом накапливали собственность, потому что она означала покой. Первобытный человек (да и люди поздних эпох) был склонен неразумно растрачивать свои средства на предметы роскоши. Опьяняющие напитки и наркотики привлекали примитивные расы.

69:5.11 (776.9) 8. Numerous forms of self-gratification. Some sought wealth because it conferred power; others toiled for property because it meant ease. Early man (and some later-day ones) tended to squander his resources on luxury. Intoxicants and drugs intrigued the primitive races.

    По мере развития цивилизации у людей появлялись новые стимулы для накопления; новые желания быстро присовокуплялись к исходному, к голоду. Бедность стала вызывать такое отвращение, что считалось, что после смерти только богатые сразу попадут в рай. Собственность стала так высоко цениться, что роскошный пир мог стереть с имени пятно бесчестья.

69:5.12 (776.10) As civilization developed, men acquired new incentives for saving; new wants were rapidly added to the original food hunger. Poverty became so abhorred that only the rich were supposed to go direct to heaven when they died. Property became so highly valued that to give a pretentious feast would wipe a dishonor from one’s name.

    Накопление богатства рано стало признаком социального различия. В определенных племенах встречались индивидуумы, которые годами копили собственность только для того, чтобы произвести впечатление, сжигая ее в какой-нибудь праздник, или бесплатно раздавая ее соплеменникам. Это делало их великими людьми. Даже современные люди наслаждаются, раздавая щедрые рождественские подарки, богатые люди делают вклады в различные благотворительные и учебные заведения. Приемы меняются, но склонности остаются неизменными.

69:5.13 (777.1) Accumulations of wealth early became the badge of social distinction. Individuals in certain tribes would accumulate property for years just to create an impression by burning it up on some holiday or by freely distributing it to fellow tribesmen. This made them great men. Even modern peoples revel in the lavish distribution of Christmas gifts, while rich men endow great institutions of philanthropy and learning. Man’s technique varies, but his disposition remains quite unchanged.

    Но справедливости ради следует сказать, что многие из богатых людей древности раздавали большую часть богатства из-за страха быть убитыми теми, кто домогался их сокровищ. Богатые люди обычно приносили в жертву множество рабов, чтобы показать свое пренебрежение богатством.

69:5.14 (777.2) But it is only fair to record that many an ancient rich man distributed much of his fortune because of the fear of being killed by those who coveted his treasures. Wealthy men commonly sacrificed scores of slaves to show disdain for wealth.

    Хотя капитал и вел к освобождению человека, он сильно усложнял его социальную и производственную организацию. Злоупотребления капиталом нечестными капиталистами не умаляют его значения как базиса современного индустриального общества. Благодаря капиталу и изобретательности современное поколение пользуется гораздо большей свободой, чем когда бы то ни было раньше на земле. Это — непреложный факт, а не оправдание многочисленных случаев неверного использования капитала бездумными и эгоистичными попечителями.

69:5.15 (777.3) Though capital has tended to liberate man, it has greatly complicated his social and industrial organization. The abuse of capital by unfair capitalists does not destroy the fact that it is the basis of modern industrial society. Through capital and invention the present generation enjoys a higher degree of freedom than any that ever preceded it on earth. This is placed on record as a fact and not in justification of the many misuses of capital by thoughtless and selfish custodians.

6. Огонь по отношению к цивилизации   

6. Fire in Relation to Civilization

    Примитивное общество с его четырьмя структурами — производственной, регуляционной, религиозной и военной — выросло, опираясь на огонь, животных, рабов и собственность.

69:6.1 (777.4) Primitive society with its four divisions — industrial, regulative, religious, and military — rose through the instrumentality of fire, animals, slaves, and property.

    Разведение огня раз и навсегда отделило человека от животных; это — основное человеческое изобретение, или открытие. Огонь позволил человеку оставаться на земле ночью, поскольку все животные боятся его. Огонь поощрял вечернее общение в коллективе; он защищал не только от холода и диких зверей, но и от призраков. Сначала он использовался больше для света, чем для тепла; до сих пор многие отсталые племена отказываются спать, если огонь не горит всю ночь.

69:6.2 (777.5) Fire building, by a single bound, forever separated man from animal; it is the basic human invention, or discovery. Fire enabled man to stay on the ground at night as all animals are afraid of it. Fire encouraged eventide social intercourse; it not only protected against cold and wild beasts but was also employed as security against ghosts. It was at first used more for light than heat; many backward tribes refuse to sleep unless a flame burns all night.

    Огонь оказывал огромное цивилизующее воздействие, впервые предоставив человеку возможность проявить бескорыстный альтруизм, когда он давал соседу горящие угли без ущерба для себя. Домашний очаг, за которым следили мать или старшая дочь, был первым воспитательным фактором, ибо требовал неусыпного внимания и ответственности. Древний дом не был постройкой, семья собиралась вокруг костра, домашнего очага. Когда сын основывал свой дом, он приносил головню из семейного очага.

69:6.3 (777.6) Fire was a great civilizer, providing man with his first means of being altruistic without loss by enabling him to give live coals to a neighbor without depriving himself. The household fire, which was attended by the mother or eldest daughter, was the first educator, requiring watchfulness and dependability. The early home was not a building but the family gathered about the fire, the family hearth. When a son founded a new home, he carried a firebrand from the family hearth.

    Хотя Андон, первооткрыватель огня, избегал считать его объектом поклонения, многие из его потомков относились к огню как к фетишу или духу. Они не смогли использовать санитарные достоинства огня, потому что не сжигали мусор. Первобытный человек боялся огня и всегда стремился поддерживать его в хорошем настроении, отсюда пошел обычай сжигать благовония. Ни при каких обстоятельствах древние не стали бы плевать в огонь и никогда бы не прошли между кем-либо и горящим огнем. Даже куски пирита и кремни, которые использовались для высекания огня, почитались в древности как священные предметы.

69:6.4 (777.7) Though Andon, the discoverer of fire, avoided treating it as an object of worship, many of his descendants regarded the flame as a fetish or as a spirit. They failed to reap the sanitary benefits of fire because they would not burn refuse. Primitive man feared fire and always sought to keep it in good humor, hence the sprinkling of incense. Under no circumstances would the ancients spit in a fire, nor would they ever pass between anyone and a burning fire. Even the iron pyrites and flints used in striking fire were held sacred by early mankind.

    Считалось грехом затушить пламя; если загоралась хижина, ей позволяли сгореть. Огонь храмов и капищ был освященным, и его поддерживали постоянно, кроме того, существовал обычай, ежегодно или после какого-нибудь бедствия, зажигать их заново. На должность священнослужителей выбирали женщин поскольку они были хранительницами домашнего огня.

69:6.5 (777.8) It was a sin to extinguish a flame; if a hut caught fire, it was allowed to burn. The fires of the temples and shrines were sacred and were never permitted to go out except that it was the custom to kindle new flames annually or after some calamity. Women were selected as priests because they were custodians of the home fires.

    Древние мифы о том, как огонь пришел от богов, порождены наблюдениями за пламенем, вызванным молнией. Эти идеи о сверхъестественном происхождении непосредственно вели к поклонению огню, и огнепоклонство привело к обычаю «прохождения сквозь пламя», который сохранился до времен Моисея. И до сих пор все еще существует идея о прохождении сквозь пламя после смерти. Миф о пламени был очень широко распространен в древние времена и до сих пор сохраняется в символизме парсов.

69:6.6 (778.1) The early myths about how fire came down from the gods grew out of the observations of fire caused by lightning. These ideas of supernatural origin led directly to fire worship, and fire worship led to the custom of “passing through fire,” a practice carried on up to the times of Moses. And there still persists the idea of passing through fire after death. The fire myth was a great bond in early times and still persists in the symbolism of the Parsees.

    Огонь привел к мысли о приготовлении пищи, слово «сыроеды» стало означать насмешку. Приготовление пищи на огне снижало затраты жизненной энергии, необходимой для ее переваривания, и, таким образом, оставляло древнему человеку немного силы для развития культуры, а разведение животных, сокращая усилия для обеспечения пищей, высвобождало время для социальной активности.

69:6.7 (778.2) Fire led to cooking, and “raw eaters” became a term of derision. And cooking lessened the expenditure of vital energy necessary for the digestion of food and so left early man some strength for social culture, while animal husbandry, by reducing the effort necessary to secure food, provided time for social activities.

    Следует помнить, что огонь открыл путь к обработке металлов и привел к последующему открытию силы пара и сегодняшнему использованию электричества.

69:6.8 (778.3) It should be remembered that fire opened the doors to metalwork and led to the subsequent discovery of steam power and the present-day uses of electricity.

7. Использование животных   

7. The Utilization of Animals

    Изначально весь животный мир был врагом человека; человеческие существа должны были научиться защищаться от диких зверей. Вначале человек только поедал животных, но позднее научился одомашнивать некоторых из них и заставлять служить себе.

69:7.1 (778.4) To start with, the entire animal world was man’s enemy; human beings had to learn to protect themselves from the beasts. First, man ate the animals but later learned to domesticate and make them serve him.

    Одомашнивание животных возникло случайно. Дикари охотились на стада животных почти так же, как американские индейцы охотились на бизонов. Окружая стадо они могли держать животных под контролем и убивать их по мере потребности в пище. Позднее были придуманы загоны, в которые можно было поймать все стадо.

69:7.2 (778.5) The domestication of animals came about accidentally. The savage would hunt herds much as the American Indians hunted the bison. By surrounding the herd they could keep control of the animals, thus being able to kill them as they were required for food. Later, corrals were constructed, and entire herds would be captured.

    Некоторых животных было легко приручать, но многие из них, такие, например, как слон, не размножались в неволе. Еще позднее было замечено, что некоторые виды животных подчиняются человеку и размножаются в неволе. Одомашниванию животных способствовало и селективное разведение, искусство которое сделало огромный шаг вперед со времен Даламатии.

69:7.3 (778.6) It was easy to tame some animals, but like the elephant, many of them would not reproduce in captivity. Still further on it was discovered that certain species of animals would submit to man’s presence, and that they would reproduce in captivity. The domestication of animals was thus promoted by selective breeding, an art which has made great progress since the days of Dalamatia.

    Первым одомашненным животным была собака, и трудный опыт ее приручения начался тогда, когда некая собака, следуя весь день за охотником, пришла с ним домой. Веками собаки использовались в пищу, на охоте, для перевозок и для компании. Вначале собаки только выли, но позднее научились лаять. Из-за острого чутья собаки считалось, что она может видеть духов; так возникли культы собаки-фетиша. Использование сторожевых собак впервые позволило всем спокойно спать ночью. Позднее стало правилом использовать сторожевых собак для защиты дома и от духов, и от реальных врагов. Когда собака лаяла — приближался человек или зверь, но когда собака выла — рядом были духи. Даже сейчас многие все еще верят, что собачий вой ночью предвещает смерть.

69:7.4 (778.7) The dog was the first animal to be domesticated, and the difficult experience of taming it began when a certain dog, after following a hunter around all day, actually went home with him. For ages dogs were used for food, hunting, transportation, and companionship. At first dogs only howled, but later on they learned to bark. The dog’s keen sense of smell led to the notion it could see spirits, and thus arose the dog-fetish cults. The employment of watchdogs made it first possible for the whole clan to sleep at night. It then became the custom to employ watchdogs to protect the home against spirits as well as material enemies. When the dog barked, man or beast approached, but when the dog howled, spirits were near. Even now many still believe that a dog’s howling at night betokens death.

    Человек-охотник был сравнительно добр с женщиной, но после одомашнивания животных, при беспорядках Калигастии, многие племена стали постыдно обращаться со своими женщинами. Они относились к ним, как к своим животным. Жестокое обращение мужчины с женщиной — одна из самых мрачных страниц человеческой истории.

69:7.5 (778.8) When man was a hunter, he was fairly kind to woman, but after the domestication of animals, coupled with the Caligastia confusion, many tribes shamefully treated their women. They treated them altogether too much as they treated their animals. Man’s brutal treatment of woman constitutes one of the darkest chapters of human history.

8. Рабство как явление цивилизации   

8. Slavery as a Factor in Civilization

    Примитивный человек без колебания порабощал своих сородичей. Женщина была первым рабом, семейным рабом. Скотовод поработил женщину как своего низшего сексуального партнера. Этот вид сексуального рабства явился непосредственным следствием уменьшившейся зависимости мужчины от женщины.

69:8.1 (778.9) Primitive man never hesitated to enslave his fellows. Woman was the first slave, a family slave. Pastoral man enslaved woman as his inferior sex partner. This sort of sex slavery grew directly out of man’s decreased dependence upon woman.

    Еще недавно рабство было уделом тех военнопленных, которые отказывались принять религию завоевателя. В более древние времена пленников либо поедали, пытали до смерти, заставляли биться друг с другом, приносили в жертву духам, либо превращали в рабов. Рабство было огромным достижением по сравнению с резней и каннибализмом.

69:8.2 (789.1) Not long ago enslavement was the lot of those military captives who refused to accept the conqueror’s religion. In earlier times captives were either eaten, tortured to death, set to fighting each other, sacrificed to spirits, or enslaved. Slavery was a great advancement over massacre and cannibalism.

    Порабощение было шагом вперед в милосердном отношении к военнопленным. Засада Ая, в которой были убиты все мужчины, женщины и дети и лишь король был спасен, чтобы удовлетворить тщеславие победителя, является правдивой картиной варварской резни, учиняемой даже относительно цивилизованными людьми. Набег на Ога, короля Башана, был равно и жестоким, и успешным. Иудеи «полностью уничтожили» своих врагов, захватив все их имущество как трофеи. Они наложили дань на все города под страхом «уничтожения всех мужчин». Но многие племена той эпохи, обладавшие меньшим племенным самодовольством, уже давно установили обычай принимать в племя знатных пленников.

69:8.3 (789.2) Enslavement was a forward step in the merciful treatment of war captives. The ambush of Ai, with the wholesale slaughter of men, women, and children, only the king being saved to gratify the conqueror’s vanity, is a faithful picture of the barbaric slaughter practiced by even supposedly civilized peoples. The raid upon Og, the king of Bashan, was equally brutal and effective. The Hebrews “utterly destroyed” their enemies, taking all their property as spoils. They put all cities under tribute on pain of the “destruction of all males.” But many of the contemporary tribes, those having less tribal egotism, had long since begun to practice the adoption of superior captives.

    Охотник, подобно американскому красному человеку, не брал рабов. Он либо принимал, либо убивал пленников. Среди пастушеских народов рабство не было широко распространено, поскольку им нужно было очень немного работников. В войне пастухи убивали всех пленников-мужчин и обращали в рабство только женщин и детей. Моисеев закон содержал специальные наставления брать в жены этих пленниц. Если брак оказывался неудачным, их можно было отослать, но иудеям не разрешалось продавать таких отвергнутых жен как рабынь — это было, по крайней мере, одним из завоеваний цивилизации. Хотя социальные законы иудеев были примитивны, они были намного выше, чем у соседних племен.

69:8.4 (789.3) The hunter, like the American red man, did not enslave. He either adopted or killed his captives. Slavery was not prevalent among the pastoral peoples, for they needed few laborers. In war the herders made a practice of killing all men captives and taking as slaves only the women and children. The Mosaic code contained specific directions for making wives of these women captives. If not satisfactory, they could be sent away, but the Hebrews were not allowed to sell such rejected consorts as slaves — that was at least one advance in civilization. Though the social standards of the Hebrews were crude, they were far above those of the surrounding tribes.

    Пастухи были первыми капиталистами; их стада составляли капитал, и они жили на проценты — на естественном приросте. И они не хотели доверять свое богатство ни рабам, ни женщинам. Но позднее они стали брать в плен мужчин и заставляли их обрабатывать почву. Так было положено начало крепостничеству — человека закрепляли за землей. Африканцев можно было легко научить обрабатывать почву, поэтому они стали великой расой рабов.

69:8.5 (789.4) The herders were the first capitalists; their herds represented capital, and they lived on the interest — the natural increase. And they were disinclined to trust this wealth to the keeping of either slaves or women. But later on they took male prisoners and forced them to cultivate the soil. This is the early origin of serfdom — man attached to the land. The Africans could easily be taught to till the soil; hence they became the great slave race.

    Рабство было необходимым звеном в цепи человеческой цивилизации. Оно было мостом, по которому общество перешло от хаоса и лености к порядку и цивилизованной деятельности; оно заставляло работать отсталых и ленивых людей, создавая богатство и свободное время для социального прогресса своих надсмотрщиков.

69:8.6 (789.5) Slavery was an indispensable link in the chain of human civilization. It was the bridge over which society passed from chaos and indolence to order and civilized activities; it compelled backward and lazy peoples to work and thus provide wealth and leisure for the social advancement of their superiors.

    Институт рабства заставил человека изобрести регулирующий механизм примитивного общества; он заложил основы государственности. Рабство требовало строгого контроля, и в средние века в Европе оно фактически исчезло, поскольку лорды-феодалы не могли обеспечить такой контроль за рабами. Отсталые племена древних времен, подобно сегодняшним аборигенам Австралии, никогда не имели рабов.

69:8.7 (789.6) The institution of slavery compelled man to invent the regulative mechanism of primitive society; it gave origin to the beginnings of government. Slavery demands strong regulation and during the European Middle Ages virtually disappeared because the feudal lords could not control the slaves. The backward tribes of ancient times, like the native Australians of today, never had slaves.

    Действительно, рабство было деспотическим, но в школах деспотизма человек обучился производству. Со временем рабы разделили блага более высокого общества, которое они так неохотно помогали создавать. Рабство создает возможности для появления культуры и социальных достижений, но вскоре оно же коварно расшатывает общество изнутри, как самая сильная из всех разрушающих болезней общества.

69:8.8 (789.7) True, slavery was oppressive, but it was in the schools of oppression that man learned industry. Eventually the slaves shared the blessings of a higher society which they had so unwillingly helped create. Slavery creates an organization of culture and social achievement but soon insidiously attacks society internally as the gravest of all destructive social maladies.

    Современные технические открытия сделали рабство неактуальным. Рабство, как и полигамия, исчезает, поскольку не оправдывает себя. Но внезапное освобождение огромного числа рабов всегда оказывалось гибельным; меньше бедствий происходит, когда рабы освобождаются постепенно.

69:8.9 (789.8) Modern mechanical invention rendered the slave obsolete. Slavery, like polygamy, is passing because it does not pay. But it has always proved disastrous suddenly to liberate great numbers of slaves; less trouble ensues when they are gradually emancipated.

    Сегодня люди не являются рабами общества, но многие позволяют своим амбициям поработить их. Подневольное рабство сменилось новой и более высокой формой — индустриальным рабством.

69:8.10 (780.1) Today, men are not social slaves, but thousands allow ambition to enslave them to debt. Involuntary slavery has given way to a new and improved form of modified industrial servitude.

    Хотя идеалом общества является всеобщая свобода, никогда не следует терпеть праздность. Всех здоровых людей надлежит заставлять выполнять хотя бы работу, необходимую для самоподдержания.

69:8.11 (780.2) While the ideal of society is universal freedom, idleness should never be tolerated. All able-bodied persons should be compelled to do at least a self-sustaining amount of work.

    Современнее общество регрессирует. Рабство почти полностью сошло на нет, исчезают домашние животные. Цивилизация снова обращается к огню — неорганическому миру — за энергией. Человек вышел из дикости через огонь, животных и рабство; сегодня он обращается назад, отказываясь от помощи рабов и содействия животных и пытаясь вырвать силой новые секреты и источники богатства и энергии из изначальной сокровищницы вселенной.

69:8.12 (780.3) Modern society is in reverse. Slavery has nearly disappeared; domesticated animals are passing. Civilization is reaching back to fire — the inorganic world — for power. Man came up from savagery by way of fire, animals, and slavery; today he reaches back, discarding the help of slaves and the assistance of animals, while he seeks to wrest new secrets and sources of wealth and power from the elemental storehouse of nature.

9. Частная собственность   

9. Private Property

    Несмотря на то, что примитивное общество было фактически общинным, первобытный человек не придерживался современных доктрин коммунизма. В те давние времена коммунизм не был теорией или социальной доктриной; это был простой и практически совершенно естественный способ приспособиться. Коммунизм препятствовал нищете и нужде; нищенство и проституция были почти неизвестны тем древним племенам.

69:9.1 (780.4) While primitive society was virtually communal, primitive man did not adhere to the modern doctrines of communism. The communism of these early times was not a mere theory or social doctrine; it was a simple and practical automatic adjustment. Communism prevented pauperism and want; begging and prostitution were almost unknown among these ancient tribes.

    Первобытный коммунизм не сильно принижал человека, не возвышал он и посредственность, но он поощрял бездействие и праздность, душил производство и убивал честолюбие. Коммунизм был необходимым стимулом роста первобытного общества, но он уступил дорогу развитию более высокого социального строя, потому что противоречил четырем сильным человеческим склонностям:

69:9.2 (780.5) Primitive communism did not especially level men down, nor did it exalt mediocrity, but it did put a premium on inactivity and idleness, and it did stifle industry and destroy ambition. Communism was indispensable scaffolding in the growth of primitive society, but it gave way to the evolution of a higher social order because it ran counter to four strong human proclivities:

    1. Семья. Человек не только жаждет накопить собственность; он желает завещать свое добро потомству. Но в раннем общинном обществе капитал человека либо немедленно расходовался, либо распределялся в группе после его смерти. Не было наследования собственности — налог на наследство составлял сто процентов. Более поздний порядок накопления капитала и наследования собственности был явным социальным достижением. И это правильно, несмотря на последующие огромные злоупотребления, сопутствующие операциям с капиталом.

69:9.3 (780.6) 1. The family. Man not only craves to accumulate property; he desires to bequeath his capital goods to his progeny. But in early communal society a man’s capital was either immediately consumed or distributed among the group at his death. There was no inheritance of property — the inheritance tax was one hundred per cent. The later capital-accumulation and property-inheritance mores were a distinct social advance. And this is true notwithstanding the subsequent gross abuses attendant upon the misuse of capital.

    2. Религиозные тенденции. Примитивный человек хотел также сохранить собственность как отправную точку для начала жизни в последующем существовании. Этот мотив объясняет, почему так долго существовал обычай хоронить вместе с человеком его личные вещи. Древние верили, что только богатый продолжает существовать в посмертии, сразу обретая чувство довольства и достоинство. Учителя религии откровения, особенно христианские учителя, первыми провозгласили, что бедный может спастись на тех же условиях, что и богатый.

69:9.4 (780.7) 2. Religious tendencies. Primitive man also wanted to save up property as a nucleus for starting life in the next existence. This motive explains why it was so long the custom to bury a man’s personal belongings with him. The ancients believed that only the rich survived death with any immediate pleasure and dignity. The teachers of revealed religion, more especially the Christian teachers, were the first to proclaim that the poor could have salvation on equal terms with the rich.

    3. Жажда свободы и досуга. В самые ранние дни социальной эволюции пропорциональное распределение личных заработков среди группы было по сути формой рабства; работник становился рабом бездельника. Это была самоубийственная слабость коммунизма: расточительный привыкает жить за счет бережливого. Даже в настоящее время расточительный рассчитывает, что государство (бережливые налогоплательщики) позаботится о нем. Те, у кого нет капитала, все еще считают, что те, у кого он есть, должны их кормить.

69:9.5 (780.8) 3. The desire for liberty and leisure. In the earlier days of social evolution the apportionment of individual earnings among the group was virtually a form of slavery; the worker was made slave to the idler. This was the suicidal weakness of communism: The improvident habitually lived off the thrifty. Even in modern times the improvident depend on the state (thrifty taxpayers) to take care of them. Those who have no capital still expect those who have to feed them.

    4. Желание безопасности и власти. Коммунизм в конечном итоге был уничтожен обманчивой деятельностью развитых и удачливых личностей, которые прибегали к различного рода уверткам в попытке избежать порабощения беспомощными бездельниками-соплеменниками. Но сначала все запасы были тайными; инстинктивное чувство опасности препятствовало открытому накоплению капитала. И даже в более поздние времена было очень опасно накопить слишком много богатства; король обязательно выдумал бы какую-нибудь причину, чтобы конфисковать собственность богатого человека, и когда состоятельный человек умирал, похороны задерживались до тех пор, пока семья не жертвовала крупной суммы на общественные нужды или королю — своеобразный налог на наследство.

69:9.6 (780.9) 4. The urge for security and power. Communism was finally destroyed by the deceptive practices of progressive and successful individuals who resorted to diverse subterfuges in an effort to escape enslavement to the shiftless idlers of their tribes. But at first all hoarding was secret; primitive insecurity prevented the outward accumulation of capital. And even at a later time it was most dangerous to amass too much wealth; the king would be sure to trump up some charge for confiscating a rich man’s property, and when a wealthy man died, the funeral was held up until the family donated a large sum to public welfare or to the king, an inheritance tax.

    В самые давние времена женщины были собственностью сообщества, и мать доминировала в семье. Древние вожди владели всей землей и были собственниками всех женщин; на брак требовалось согласие правителя племени. С уходом коммунизма женщины стали принадлежать отдельным владельцам, и постепенно отец принял на себя управление домом. Таким образом появился дом, и широко распространенная полигамия постепенно была замещена моногамией. (Полигамия — пережиток, связанный с порабощением женщины в браке. Моногамия — свободный от рабства идеал равноправного союза одного мужчины и одной женщины в тонком деле создания дома, воспитания потомства, взаимного культурного обогащения и самосовершенствования.)

69:9.7 (781.1) In earliest times women were the property of the community, and the mother dominated the family. The early chiefs owned all the land and were proprietors of all the women; marriage required the consent of the tribal ruler. With the passing of communism, women were held individually, and the father gradually assumed domestic control. Thus the home had its beginning, and the prevailing polygamous customs were gradually displaced by monogamy. (Polygamy is the survival of the female-slavery element in marriage. Monogamy is the slave-free ideal of the matchless association of one man and one woman in the exquisite enterprise of home building, offspring rearing, mutual culture, and self-improvement.)

    Первоначально вся собственность, включая инструменты и оружие, была общим имуществом племени. К частной собственности вначале относили вещи, до которых дотронулись. Если чужеземец пил из чашки, она с того момента принадлежала ему. Далее, любое место, где проливалась кровь, становилось собственностью раненого человека или группы.

69:9.8 (781.2) At first, all property, including tools and weapons, was the common possession of the tribe. Private property first consisted of all things personally touched. If a stranger drank from a cup, the cup was henceforth his. Next, any place where blood was shed became the property of the injured person or group.

    Таким образом, частная собственность изначально не нарушалась, поскольку предполагалось, что она заряжена частью личности владельца. Честность по отношению к собственности надежно базировалась на этом предрассудке; для охраны личной собственности не требовалась полиция. Внутри группы не было воровства, хотя люди без колебания присваивали добро других племен. Отношения собственности не заканчивались со смертью; вначале личное имущество сжигали, потом хоронили с умершим, а позднее оно наследовалось семьей или племенем.

69:9.9 (781.3) Private property was thus originally respected because it was supposed to be charged with some part of the owner’s personality. Property honesty rested safely on this type of superstition; no police were needed to guard personal belongings. There was no stealing within the group, though men did not hesitate to appropriate the goods of other tribes. Property relations did not end with death; early, personal effects were burned, then buried with the dead, and later, inherited by the surviving family or by the tribe.

    Личные украшения пошли от ношения амулетов. Тщеславие и страх призрака побуждали древнего человека сопротивляться всем попыткам отобрать у него любимые амулеты, такая собственность ценилась выше жизненно необходимых вещей.

69:9.10 (781.4) The ornamental type of personal effects originated in the wearing of charms. Vanity plus ghost fear led early man to resist all attempts to relieve him of his favorite charms, such property being valued above necessities.

    Место для сна было самой ранней собственностью человека. Позднее места расположения домов передавались вождями племен, которые владели всей недвижимостью, в собственность группы. Вскоре собственностью стало признаваться место разведения огня, а еще позднее колодец давал право собственности на прилегающую землю.

69:9.11 (781.5) Sleeping space was one of man’s earliest properties. Later, homesites were assigned by the tribal chiefs, who held all real estate in trust for the group. Presently a fire site conferred ownership; and still later, a well constituted title to the adjacent land.

    Водяные скважины и колодцы были среди первых частных владений. Все священные фетиши использовались для охраны скважин, колодцев, деревьев, урожая и меда. Вслед за утратой веры в фетиш для защиты частной собственности создали законы. Но законы о дичи, о праве на охоту появились задолго до законов о земле. Американский красный человек никогда не понимал частной собственности на землю; он не мог принять позицию белого человека.

69:9.12 (781.6) Water holes and wells were among the first private possessions. The whole fetish practice was utilized to guard water holes, wells, trees, crops, and honey. Following the loss of faith in the fetish, laws were evolved to protect private belongings. But game laws, the right to hunt, long preceded land laws. The American red man never understood private ownership of land; he could not comprehend the white man’s view.

    Частную собственность рано начали помечать семейным отличительным знаком; и это есть ранний прототип семейных гербов. Духам также могли доверить охрану недвижимости. Священники «освящали» участок земли, и она оказывалась под защитой установленных при этом табу. Про таких владельцев говорили, что они имели «право священника». Иудеи очень почитали такие семейные межевые знаки: «Пусть будет проклят тот, кто уберет межу соседа». На этих каменных знаках выбивали инициалы священника. Даже деревья становились частной собственностью, если на них ставились инициалы.

69:9.13 (781.7) Private property was early marked by family insignia, and this is the early origin of family crests. Real estate could also be put under the watchcare of spirits. The priests would “consecrate” a piece of land, and it would then rest under the protection of the magic taboos erected thereon. Owners thereof were said to have a “priest’s title.” The Hebrews had great respect for these family landmarks: “Cursed be he who removes his neighbor’s landmark.” These stone markers bore the priest’s initials. Even trees, when initialed, became private property.

    В древние времена только урожай считался частным, но неоднократное получение урожаев давало право на владение участком; таким образом земледелие положило основы частной собственности на землю. Сначала люди получали землю в пользование только пожизненно, после смерти земля возвращалась к племени. Самой первой землей, переданной племенем частному лицу в личное владение, были могилы — семейные захоронения. Позднее земля стала принадлежать тому, кто ее огораживал. Но в городах всегда сохранялось какое-то количество земли для общественного пастбища и для использования при осаде; эти «общинные земли» представляли собой остатки ранней формы коллективной собственности.

69:9.14 (782.1) In early days only the crops were private, but successive crops conferred title; agriculture was thus the genesis of the private ownership of land. Individuals were first given only a life tenureship; at death land reverted to the tribe. The very first land titles granted by tribes to individuals were graves — family burying grounds. In later times land belonged to those who fenced it. But the cities always reserved certain lands for public pasturage and for use in case of siege; these “commons” represent the survival of the earlier form of collective ownership.

    Со временем государство передало собственность частным лицам, оставив за собой право налогообложения. Обезопасив свои права на владения, землевладельцы могли собирать ренту, и земля стала источником дохода — капиталом. В конечном итоге земля окончательно стала предметом сделки, то есть землю можно продать, передать, заложить и лишить права ее выкупить.

69:9.15 (782.2) Eventually the state assigned property to the individual, reserving the right of taxation. Having made secure their titles, landlords could collect rents, and land became a source of income — capital. Finally land became truly negotiable, with sales, transfers, mortgages, and foreclosures.

    Частная собственность привела к возрастанию свободы и повысила стабильность, но частное владение землей получило общественное признание только после того, как общинный контроль и управление исчерпали свои возможности, и вскоре после этого последовали, сменяя друг друга, рабы, крепостные и безземельные классы. Но усовершенствованные орудия постепенно освобождают людей от рабского труда на земле.

69:9.16 (782.3) Private ownership brought increased liberty and enhanced stability; but private ownership of land was given social sanction only after communal control and direction had failed, and it was soon followed by a succession of slaves, serfs, and landless classes. But improved machinery is gradually setting men free from slavish toil.

    Право на собственность не абсолютно; оно — исключительно социально. Но правительство, закон, порядок, гражданские права, социальные свободы, общее согласие, мир и счастье, в том виде, в каком они существуют у современных народов, все это выросло из частного владения собственностью.

69:9.17 (782.4) The right to property is not absolute; it is purely social. But all government, law, order, civil rights, social liberties, conventions, peace, and happiness, as they are enjoyed by modern peoples, have grown up around the private ownership of property.

    Современный общественный порядок не во всем справедлив — не божественен и не священен, но человечеству лучше изменять его не торопясь. То, что у вас есть, намного лучше любой системы, известной вашим предкам. Изменяя социальный порядок, убедитесь, что вы меняете его к лучшему. Не поддавайтесь на призывы экспериментировать с отвергнутыми формулами ваших предков. Двигайтесь вперед, а не назад! Пусть идет процесс эволюции! Развивайтесь! Не возвращайтесь в прошлое.

69:9.18 (782.5) The present social order is not necessarily right — not divine or sacred — but mankind will do well to move slowly in making changes. That which you have is vastly better than any system known to your ancestors. Make certain that when you change the social order you change for the better. Do not be persuaded to experiment with the discarded formulas of your forefathers. Go forward, not backward! Let evolution proceed! Do not take a backward step.

    [Представлено Мелхиседеком из Небадона.]

69:9.19 (782.6) [Presented by a Melchizedek of Nebadon.]





Back to Top